Дева Лорда Блэквуда
Шрифт:
хочет отпускать ее. Он не смог отпустить ее, поэтому единственной альтернативой было
жениться на ней и сделать своей.
Джеймс был еще больше удивлен, когда она приняла его предложение даже без
намека на колебания. Он беспокоился, что она может плохо относиться к тому, как они
впервые встретились, вспомнив о ее травмирующем испытании и желая забыть все об
этой ночи, даже о своем своевременном спасении. Но не его смелая Селеста. Она никогда
не показывала, что ассоциировала
Адского Огня и его ухаживания. Наоборот, на самом деле. Она часто называла его, mon beau sauveur, мой прекрасный спаситель, что делало ее еще более замечательной в его
представлении. Вполне вероятно, он был очень удачливым человеком, и теперь пришло
время показать ей все, что он чувствовал.
– Мне нравится видеть тебя в своей постели, Селеста, – мягко сказал он ей, прижав
ладонь к ее щеке, чтобы он мог видеть ее глаза, и она могла видеть его. – Ты
принадлежишь ей.
Она прижала щеку к его ладони, прежде чем сказать, – Тебя не было здесь, когда я
вошла, и поэтому я ждала тебя. – Она выглядела такой уязвимой и мягкой, когда смотрела
на него. – Я просто закрыла глаза на мгновение и, полагаю, заснула.
Я знаю, мне нужно было кое–что организовать, и мне потребовалось больше
времени, чем я думал, но теперь я здесь. Она улыбнулась ему, как будто была счастлива
увидеть его, и стрела Купидона только что погрузилась в его сердце. – Так ты проснулась, красавица, потому что я пока не хочу спать?
– Да, проснулась, – прошептала она, ее глаза расширились, когда он провел рукой
по ее пышной груди через шелк ее ночной рубашки и нашел ее сосок пальцами. Он
схватил его, пока тот не затянулся в красивый бутон розы, который ему нужно было
почувствовать под его языком.
– Хорошо, – сказал он, когда потянулся, чтобы взять жесткий сосок в рот, – потому
что в этой кровати есть чем заняться, прежде чем мы отойдем ко сну.
Она изогнулась, когда он прикоснулся, по сути, подтянул ее грудь к нему еще
ближе. Он просто сосал ее сосок через шелк, ткань добавила трение, когда пропиталась
его слюной и крепко держала ее. Он не собирался кончать с ней, пока эта досадная
«девственная проблема» не окажется позади.
– Потому что я возьму тебя сейчас, а на этот раз меня не остановит ни рай, ни
земля.
Селесте было уже все равно, что Джеймс делал с ней. Ничего смущающего не
беспокоило ее сейчас, потому что все было слишком хорошо, чтобы волноваться.
Он не терял времени, развязывая шнурок на шее ее ночной рубашки и убирая его, срывая платье с плеч, чтобы предоставить ее грудь его голодным глазам. – Ты такая
красивая, – сказал он с благоговейным трепетом. Фактически, он, казалось, был
ошеломлен
из болящих сосков глубоко в рот, прежде чем отрываться, чтобы выпустить его с
посасыванием и следами его зубов. Он доводил до боли, пальцы перехватывали соски, когда его рот прекращал сосать. Сосал один сосок и дразнил другой пальцами, покручивая и щипая сморщенную плоть, пока Селеста не хныкала под ним почти
бессвязно от избытка чувств, которые она испытывала. Это было так приятно.
Джеймс контролировал ее, и Селеста ничего не могла сделать, кроме как
согласиться на большее.
Он дал ей это.
Ее ночная рубашка поднималась по ее телу все дальше и дальше, пока не была
полностью снята с нее и куда–то отброшена, вероятно, на пол. Она чувствовала прохладу
воздуха на ее обнаженной плоти в совокупности с горящим жаром, бывшим повсюду.
Джеймс смотрел вниз на ее тело, и она могла видеть голод в его выражении ... как будто он
мог съесть ее. – Ты такая изысканная, Селеста, – пробормотал он. Но потом он опустил
голову и продолжил бродить губами там, где вздумается, по ее обнаженной коже: грудь, шея, горло, плечи, живот ... повсюду. Она была полностью раскрыта, поскольку он
вытворял любую вольность, используя свой язык, чтобы лизать и ласкать чувствительные
места, о чувствительности которых она и не знала раньше.
Шокирующе было подчиниться таким интимным ощущениям, это было так
прекрасно, что Селеста даже огорчилась, что она была обнажена, в то время как на ее
новом муже все еще была одежда. Джеймс пришел к ней в темно–синей длинной рубашке
из тяжелого шелка, но она подозревала, что это единственное, что было между ним и его
собственной наготой. Был ли Джеймс тоже обнаженным? Как бы ей хотелось, чтобы его
голое лицо коснулось ее. В этот момент она почувствовала тяжесть, когда он снова и снова
наседал своим бедрами на ее, закрывая и прижимая ее к матрасу.
Очень твердый и очень большой. Она знала, что это. Его мужская часть – его член.
Селеста это знала, и, конечно же, она видела мужской половой орган раньше – просто не у
взрослых мужчин. И действительно, была огромная разница между тем, что было у
мальчиков и тем, что Джеймс прижал к ней прямо сейчас.
Джеймс отступил и сел на колени, снова взглянув на нее. Шумный протест
вырвался из ее горла, она снова почувствовала прохладный воздух вместо тепла тела
Джеймса.
Но Джеймс тихонько усмехнулся и прижал обе руки между ее ног, широко раскрыв