Дева и плут
Шрифт:
Снова скрежет совы — будто предостережение.
— Как и все смертные.
Доминике вдруг подумалось, что все происходящее с нею — часть Божьего замысла. Он испытывал сестру, и она устояла. Иисус в пустыне тоже устоял. Она перекатилась на бок и, подперев голову, попыталась рассмотреть во мраке лицо сестры.
— А как распознать его, это искушение?
— Когда ты возжелаешь мужчину превыше воды и пищи, превыше жизни. — Слова рвались наружу глухими проклятиями. — Превыше своей бессмертной души.
Какая же она сильная, подумала Доминика,
«Введи меня во искушение, если иначе нельзя», — обратилась она к небу, — «и пошли мне сил устоять».
Однако вместо этого Господь подарил ей ночь невероятных снов.
***
Следующим утром Гаррен стоял на перепутье и, морщась от головной боли, чувствовал себя Моисеем, которому предстояло провести свой народ через пустыню. Небо милосердно заволокло солнце облаками, но легче от этого не стало. Каждый шаг болезненным эхом отдавался в его голове, которая трещала от эля, выпитого накануне, когда он опрокидывал в себя кружку за кружкой в попытке забыть.
Забыть о том, что ему предстоит разрушить ее жизнь. Что Уильям наверняка уже мертв. Что наутро перед ним встанет непростой выбор.
После часа пути из Эксетера на запад уклоняться от выбора более было невозможно. Слева от него лежала удобная, проверенная дорога вдоль морского побережья. Справа — неверная, но короткая тропа через болота. Один выгаданный день.
— Я всегда ходила южной дорогой, — сказала сестра Мария.
— Давайте пойдем через болото. — Саймон, совсем как Рукко в предвкушении боя, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Лично я не боюсь.
— Ох, не нравится мне эта затея, — высказалась Вдова. — Я хорошо помню, как мы заблудились в Пиренеях по дороге в Сантьяго.
Доминика молчала.
Щурясь, он устремил взгляд в сторону болот, будто мог разглядеть витые древние камни, венчавшие вершины холмов. Там обитают старые боги. Даже если и так, то что? Между старыми богами и новыми нет никакой разницы.
Ветер закружил по траве, окутав их запахом торфа и сырого гранита. Стоит ли так рисковать? Уильям наверняка уже мертв.
Но он дал слово. Он обещал доставить послание и принести перо. И если есть хоть какой-то шанс, пусть даже призрачный, что Ларина сможет повлиять на Всевышнего, если существует хотя бы небольшая вероятность, что он снова поможет Уильяму выкарабкаться…
— Carpe diem, — произнесла Доминика.
Пусть он не сможет подарить Уильяму жизнь, зато поможет ему упокоиться с миром.
Гаррен кивнул направо.
— Сюда.
Глава 11.
В этом краю заплутал бы и сам Господь — думал Гаррен следующим
С самого рассвета пришлось идти очень медленно, с осторожностью ступая по топкому торфяному настилу поверх твердого, как основа мироздания, каменного плато. Холмы, усыпанные стадами овец, остались далеко позади. Изредка путникам попадались старые, давно заброшенные хижины, в которых свистел ветер. Вокруг не было ни единого деревца. Только каменные глыбы вклинивались в безжизненный пейзаж, вздымаясь из земли исполинскими витыми столбами, похожими на дым из котла преисподней.
С запада, напоминая о близости моря, тянуло сыростью. Лай Иннокентия, который ощетинивался на каждый шорох, стук лошадиных копыт и бесконечное ворчание Вдовы, пророчившей напасти, были единственными знакомыми звуками в этом враждебном, чужеродном пространстве.
— Что скажете? — спросил он Доминику, которая шагала слева.
— Мы словно на краю света, — прошептала она, во все глаза обозревая раскинувшееся перед ними пространство.
«Точнее не скажешь», — подумал он и вновь обратил взгляд на запад.
Внезапно горизонт заволокло туманом. Огромное облако, сырое и плотное, как свалявшаяся овечья шерсть, надвинулось на паломников и в мгновение ока, будто тьма египетская, окружило их непроглядной стеной. Первые минуты сквозь туман еще проглядывало тусклое пятнышко солнца, а потом исчезло и оно.
— Возьмитесь за руки! — крикнул Гаррен. Клочья тумана застилали ему глаза, забивались в уши и рот, поглощая слова. Услышан ли остальными его призыв?
— Где сестра Мария? — где-то слева испуганно вскрикнула Доминика. — Я ничего не вижу.
Он простер в направлении ее голоса руку, и она по локоть растворилась в тумане. Потом натолкнулся на пушистую макушку. Нащупал плечо, соскользнул по руке вниз, нашел ее кисть и крепко сжал, с облегчением чувствуя, как она пульсирует в его ладони.
Поводья, обмотанные вокруг его запястья, натянулись. Рукко, хоть и был закаленным в сражениях боевым конем, испугался невидимого врага и встревоженно заметался. Сестра Мария призрачной тенью качнулась в седле. Потрепав коня по шее, Гаррен попытался ее успокоить:
— Сестра, не бойтесь. Поводья у меня.
Вдалеке послышался лай.
— Иннокентий, ко мне! — Доминика рванулась в сторону, и Гаррен еле успел ее удержать.
— Ника, не ходите за ним, иначе потеряетесь. Он отыщет нас сам. Собаки это умеют. — Он очень надеялся, что не солгал.
А туман вокруг сгущался все сильнее и сильнее, будто древние боги прогневались за то, что путники потревожили их обитель.
— Слушайте все! — крикнул Гаррен в клубящуюся пустоту. — Пусть каждый возьмет своего соседа за руку и громко скажет свое имя. Сделаем перекличку. Давайте, по очереди. — Он нащупал холку Рукко. — Сестра?