Детские игры
Шрифт:
– Симаргл? Это имя какого-то земного бога.
– Не бога, а Оракула. Это он и есть. А я… Я почему-то поверил ему и позволил уговорить меня, дал ему рыцарей. Хотя терпеть не могу Оракулов!
– Это почему же? – искренне удивился священник.
– Да потому, что они не День, не Ночь, не Тень и не Мрак! Они не подвержены ничьему воздействию и ничего никогда не боятся! Они знают всё наперёд, но продолжают перебирать судьбы, как карты в колоде!
– Они ЗНАЮТ будущее, но Вы не уверены, что он прав?! Объясните мне! Это Ваше предубеждение или…
– Именно «или…», любезнейший! Они знают ВСЁ
– Словом, работают стрелочником на железной дороге жизни… – улыбнулся Отец Кевин, – Тоже почётная миссия… А может, они – Свет?
– Свет? Вообще-то это состояние – сугубо гипотетическое, просто предположенное как некоторый Не-Мрак, что-то сродни Изначальному Миру, но с неимоверным потенциалом Созидания, где каждый житель – Лорд и Творец! Но, увы, этот мир слишком хорош, чтоб быть правдой… А, кстати, где Вы услышали про это понятие? Я о нём, кажется, не говорил.
– Ага, – начал было Кевин, собираясь добавить, что поведал ему про Свет Гуон де Бордо, но не успел.
Дверь в келью распахнулась и появившийся на пороге человек прохрипел:
– Вторжение! Мрак атакует!
Магистр стремительно кинулся во двор. Киборг побежал следом.
Отец Кевин, киборг:
Я ожидал невероятного: каких-нибудь там щупалец, лезущих из внезапно сгустившегося сумрака, навылет прошитого блеском молний, чудищ, клыков у которых больше, чем зубов у акулы, слизи, гнили и зловония…
Но вместо этого атаковал туман. Мелкодисперсный, он легко проникал через любые, самые крохотные щели. Обычный туман, если не считать того, что он повредил мою оптику: я видел его в негативе, он был не белёсый, а какой-то серовато-чёрный.
И тут предбоевую тишину разорвал истошный вопль:
– Чёрная Пыль!!!
Чёрная?! Спасибо, значит – оптика в порядке… Но чем же она так страшна? Какой-нибудь яд? Бинарное соединение? Снотворное, после которого и вторгнутся настоящие враги? Стоит проанализировать состав этой пыли…
Я взбежал по лестнице прямо на стену, над которой клубилась та же пыль…
Образец оказался интересным, и я сразу стал передавать данные на станцию. Надо же – новый вид молекулы из углерода! Не цепочка с примесями, как в живых молекулах, не пирамидка-тетраэдр, как в алмазах и бриллиантах, а шестигранники-пластинки, словно в графите. Вот только они не сложены в стопку друг над другом, а образуют поверхность шариков, словно крохотные молекулярные футбольные мячи!
Я так увлёкся исследованием, что не заметил, как что-то изменилось. Зазвенела сталь. Где-то в крепости началась битва с врагом более материальным, чем безобидная углеродная пыль. Стоило обернуться.
Хм, происходило невероятное: стража, стоявшая на стенах, спустилась вниз и накинулась на своих сотоварищей! То тут, то там звенели клинки, и было ясно, что это не шутки и не тренировки: обезумевшие стражи всерьёз пытались убить недавних своих друзей.
Воины же внизу походили больше на персонажей старых фантастических фильмов: на лицах их красовались незнакомого фасона противогазы с патрубками, ведущими к массивным фильтрам, закреплённым
Плиты внизу окрасились кровью: стражи не ведали жалости, но и воины-защитники били наповал. Начав подозревать кое-что, о чём Ирлан благоразумно помалкивал, я прыгнул вниз и, перекатившись под чьим-то мечом, опустился возле только что убитого стражника. Поставив руку над его головой, я включил медицинский сканер.
Сознание вояки только ещё угасало, поэтому картинка получилась очень чёткой, и я невольно вздрогнул: его мысли не были мыслями человека! Он был в ярости, а главным, занимающим почти весь его мозг, была НЕНАВИСТЬ! Ненависть ко всему, что хоть чуть-чуть отличается от него самого. И – стремление уничтожить всё ненавистное, чтобы заполнить это пространство собой! И – готовность кинуться на всё, что хоть действием, хоть словом или взглядом попытается помешать ему в этих планах. «СМЕРТЬ ВСЕМУ, ЧТО НЕ-Я!» – орало угасающее сознание.
И было видно, что изменения эти в мозгу сделала та самая, безобидная на вид пыль из графитовых мячиков. А ещё – я понял, что изменения эти необратимы, а, стало быть, оставалось только одно: действительно уничтожать физически этих новоявленных Мрачников. И всё-таки я не схватился за меч, чтобы помогать воинам. Во-первых, я сам без противогаза, а то, что я не человек и в дыхании нуждаюсь только тогда, когда надо взять пробы воздуха – это большинству воинов не известно. Так что стоит мне вытащить клинок – и угадать, на кого нападут витязи с хоботами, не составит труда… А во-вторых, стоит ли мне вмешиваться в чужую войну? День, Ночь, Мрак… Да пускай они хоть перебесятся в войне между собой – мне-то какое дело?! Ой! Это Я сказал?! Что со мной?! Похоже, эта гадость и на меня…
– Эта гадость и на тебя окажет влияние, только медленнее. Прямо на процессор! – рявкнули над ухом, – Излучение свободно проникает внутрь!
Я обернулся. Морда-хобот, делающая всех рыцарей на одно лицо…
– У тебя один выход: чтоб не взбеситься – за мной! Немедленно!
И он замахал клинком, прокладывая дорогу внутрь замка, к низкой пристройке под башенкой. Вокруг звенела сталь, дважды я поскользнулся в крови и один раз чуть не наступил на упавшее мне прямо под ноги тело с рассечённым противогазом. Тело вцепилось в мою ногу и поволочилось следом, и тогда мой проводник просто отсёк взмахом меча кисти трупа, чтоб не мешало…
А затем он толкнул ногой дверь, вышибая её, и за ней я увидел длинный ход, ведущий куда-то в недра планеты.
– Туда! – он ткнул рукой вглубь.
Я шагнул, но в последний миг обернулся. Рыцарь снимал противогаз, и из-под кожано-каучуковой маски появилось молодое лицо Гуона де Бордо.
– Прощай, киборг! – сказал он, и тут что-то схватило и потянуло меня вглубь. Светлое пятно входа превратилось в крохотную звёздочку, а затем и совсем исчезло. Я падал? Я взлетал? Понятие верха и низа отсутствовали здесь, в этом странном тоннеле, да и сам тоннель казался просто иллюзией. А затем меня швырнуло прямо в кресло. В моё наблюдательное кресло перед пультами связи и голограммным проектором. Я был на своём наблюдательном пункте. У себя в Замке. В бывшем замке Лурвиллей. А надо мной склонилась Герда. Герда Лурвилль.