Чтение онлайн

Они помолчали.

Потом Савин повторил:

– Да.

Перед глазами Савина упрямо стоял все тот же корабль и зеленая строчка трассеров.

Бесшумно отворилась узкая белая дверь, в приемную шагнул доктор Данвуди, снявший уже халат и перчатки, – грузный громадный блондин с оплывшим лицом, таким замкнутым сейчас, что оно казалось добродушным. Он удивительно тихими для своего веса шагами подошел к столу, сел и шепотом рявкнул в пространство:

– Сигарету!

Его толстые пальцы дрожали на белоснежной крышке стола. Лесли торопливо, расплескивая, налил ему кофе, Савин подал пачку «Модекс». Доктор шумно опорожнил чашку, губами вытянул из пачки

сигарету и, не оборачиваясь, захлопнул каблуком приоткрытую дверь операционной – туда попытался было заглянуть Лесли.

– Огоньку, – сказал он сварливым басом. – Спасибо. Что ж, ребята, не сержусь за то, что подняли среди ночи, – работу вы подсунули насквозь интересную. Многие биологи продали бы душу дьяволу, чтобы только оказаться на моем месте. Лесли, за каким чертом вам понадобилось сбивать летающую тарелочку? Что она вам такого сделала? Бедняжка пилот…

Савин смотрел на сержанта. Он видел однажды такое лицо – в Амазонии, на Укаями, когда миньокао, химерическим созданием взмывший из вонючего болота, схватил Пакито, вздернул в воздух, и автоматные очереди бесцельно распороли гнилую зеленую трясину – динозавр молниеносно исчез со своей жертвой, а они оцепенело застыли в хлипкой лодочке, качавшейся на взбаламученной жиже… Он думал, что никогда больше не доведется увидеть таких лиц.

– Да, – сказал доктор Данвуди, уграбистой ладонью придавив плечо Лесли. – Сидеть! Без истерик – некогда… Вот именно, Роб. К той твари, что изглодала Мак-Тига, ваш зверь не имеет никакого отношения. Да и какой это, к дьяволу, зверь… Совершенный мозг и речевой аппарат. Вы ухлопали разумное существо, ребята. – Он упер в столешницу внушительные кулаки, губы свело в грустной усмешке. – Когда мы только похороним эту ублюдочную привычку – палить по непонятному… Не пытайся пригвоздить к креслу свою душу, Роб. Виноват в итоге не сержант уголовной полиции Робин Лесли как конкретная личность, а старые предрассудки, болтавшиеся в мозгу бог знает с каких времен…

– Доктор прав, – сказал Савин. – Но как бы там ни было, зачем ты стрелял? Разве не было других средств? Газ, сети? Однако ты взял автомат…

– А ты, когда стрелял там, где испугался Лохинвар? Почему-то ты в первую очередь подумал о пистолете, хотя это мой инструмент, а не твой.

– Но я же не знал, что там может оказаться!

– А я знал? Я что-нибудь, выходит, знал?

– Тихо! – рыкнул доктор Данвуди. – Ребята, я, конечно, понимаю, что искать конкретного виновника – профессиональная черта журналистов и полицейских, но я не уверен, что есть конкретный виновник…

– Ладно, – сказал Лесли. – Конкретного виновника нет, а убил его я. На этом и остановимся. Пишите подробный отчет, доктор.

– Разумеется, – прогудел доктор Данвуди. – На вашем месте, Роб, я бы немедленно позвонил в Дублин, штаб-квартиру Международной службы безопасности. Или сначала в их лондонское региональное.

– Буду соблюдать субординацию, – сказал Лесли. – Утром позвоню начальству в Эдинбург, и пусть все идет своим чередом… Спокойной ночи, доктор. Ты едешь, Кон?

Савин вышел следом за сержантом, сел в машину. Полицейских там уже не было, но радио работало, выплескивая в ночь лазурные неаполитанские синкопы. Они курили, слушали легкую, как дым костра, неуместную здесь музыку, над крышами повисла круглая желтая луна, светилось окно больницы, и не существовало Времени.

– Ты видел… корабль? – тихо спросил Савин.

Лесли промолчал так, что это было красноречивее слов. Сигаретный дым, смешиваясь с музыкой, уплывал за окно.

– Почему ты не сказал

раньше, куда плавал с ней?

– А что это изменило бы? – спросил Савин. – Ты можешь ручаться, что не стал бы стрелять? Можешь ручаться?

– Нет… – сказал Лесли после короткого молчания. – Называй меня как угодно – подонком, сволочью. Я застрелил разумное существо неизвестно из какого измерения, верно. Но, господи… – вырвалось у него едва ли не с мольбой. – Как ты не понимаешь – у меня служба, нужно же как-то завершить это дело…

– Вот ты его и завершил. Глядишь, в лейтенанты произведут.

– Замолчи! Если бы ты рассказал все раньше, я пошел бы к Диане… да, черт возьми, я бы на коленях перед ней стоял, только бы она взяла меня туда…

– И что? – спросил Савин. – Она все равно не разрешила бы взять кинокамеру, а привезенные оттуда кубки или монеты доказательством служить не могут. И Геспера ты арестовать не можешь, верно?

– Не могу, – сказал Лесли. – Даже если ты напишешь заявление об имевших место с его стороны угрозах, кто мне даст санкцию на арест? На арест главаря шайки контрабандистов, торгующих с иномерным пространством… Мы снова перед глухой стеной, и даже то, что я сегодня убил…

Что ж, подумал Савин. Теперь, когда не нужно бояться за Диану, фигур в игре осталось только две – он и Геспер. Лицом к лицу. И не нужно никуда уезжать завтра, нужно выманить противника из укрытия, вызвать огонь на себя…

– Поехали? – спросил он.

Лесли включил мотор, и машина рванулась вперед, в ночь.

В дверь барабанили громко и настойчиво – это и была приснившаяся Савину пулеметная пальба. Чертыхнувшись, он рывком встал и, промаргиваясь, пошел к двери, ночью он лег не раздеваясь, положив пистолет под подушку, думал, что уже не уснет, но под утро сморило все же.

Замок щелкнул, словно взводимый затвор.

– Мистер Савин? Вам срочная.

Перед ним стояла очаровательная почтмейстерша. Савин отпустил банальный комплимент, тут же забыл его, расписался и получил большой синий конверт. Захлопнул дверь, вернулся к столу и только теперь проснулся окончательно. На часах – двенадцать с половиной. Похоже, он проспал короткий тихий дождь – крохотный газон под окном влажно поблескивал. Диана, вспомнил он. Зверь – который не зверь. Автоматная очередь. Он скрючился на стуле, прижался лбом к колену, пытаясь смять, погасить вставшее перед глазами видение – на всех парусах уплывал в туман сказочный корабль, а с ним ответы на вопросы, касавшиеся только его, такого восхитительно бронированного, такого, оказывается, открытого для простых человеческих чувств. А скачка продолжалась, гремели копыта, враг был настоящим, пули тяжелыми, цель не оправдывала средств, но, безусловно, оправдывала усилия.

Он разорвал конверт, вытряхнул бланк фототелеграммы. Размашистый знакомый почерк Рауля: «Приезжай немедленно, жду в Монгеруэлле, кое-что прояснилось». Подписи не было.

Савин поднялся. Восторга он не чувствовал – отгорело. Он спустился вниз, пробегая мимо конторки, ловко повесил на ходу ключ, выскочил на крыльцо. Поежился, запахнул куртку. Обрывки серых облаков плыли над городком. Он шагнул к «гарольду».

– Мистер Савин! Эй!

К нему вприпрыжку бежал второй законспирированный полицейский агент – плащ расстегнут, шляпа едва держится на затылке. Четверо горожан, стоявшие на углу, проводили его внимательными взглядами. Савин, посмотрев на них, подумал, что впервые видит на улице такое скопление местных жителей…