Дети Разума
Шрифт:
– Я духов призываю из глубин, - снова повторил он. А затем, несколько изменив голос и манеру поведения, ответил сам себе:
– И я могу, и каждый может. Но повинуются ль они тебе?
– Шекспир?
– наугад назвала она.
Питер довольно ухмыльнулся. Так ухмыляется кошка своей жертве, с которой играет.
– Если европеец цитирует какие-нибудь стихи, называй Шекспира, никогда не ошибешься, - объяснил он.
– Забавная цитата, - сказала она.
– Один человек хвастается, будто умеет призывать к себе души мертвых. Тогда как другой отвечает ему, что призвать их несложно, вся соль в том,
– Забавное у тебя понятие о юморе, - расхохотался Питер.
– Эта цитата, очевидно, что-то значит для тебя, поскольку Эндер призвал тебя из мертвых.
Это заявление несколько ошеломило Питера;
– А ты откуда знаешь?
Холодные мурашки пробежали по ее коже. Возможно ли это?
– Я не знаю, я лишь шутила.
– Так или иначе, это не правда. Эндер не умеет воскрешать мертвецов. Хотя он наверняка считает, что, если возникнет такая необходимость, он без труда решит и эту задачку.
– Питер вздохнул.
– я начинаю нести всякие гадости. Говорю то, что приходит на ум. На самом деле я так не считаю. Просто болтаю то что приходит в голову.
– Но можно сдержаться и не высказывать свои мысли вслух.
Он закатил глаза:
– В отличие от тебя меня не учили покорности и послушанию.
Вот оно, отношение свободнорожденного человека. Служанка хоть она стала таковой не по своей воле, заслуживает лишь насмешки.
– Меня учили, что сдерживать оскорбительные речи означает проявить вежливость, - сказала она.
– Хотя ты, возможно, считаешь, что это обязанность одних только слуг.
– Как я уже сказал, Владычица Запада, всяческие оскорбления сами сыплются с моего языка…
– Я не Владычица, - перебила его Ванму.
– Надо мной жестоко посмеялись, назвав меня так, и…
– И только очень злой, бессердечный человек может издеваться над твоим именем.
– Питер ухмыльнулся.
– Но я ношу имя Гегемона. Поэтому я счел, что, может быть, глупые, незаслуженные имена, которые мы с тобой носим, - это то общее, что нас объединит.
Она замолкла, обдумывая возможность, что он на самом деле хочет стать ей другом.
– Я существую очень недолго, - произнес он.
– Всего несколько недель. Думаю, мне следует поставить тебя в известность об этом факте.
Она окончательно запуталась.
– Тебе известен принцип действия этого судна?
– спросил он.
Теперь он прыгает с темы на тему. Испытывает ее. Что ж, за свою жизнь она прошла немало испытаний.
– Человек заходит в него, садится в кресло и подвергается допросу невоспитанных незнакомцев, - ответила она.
Он улыбнулся и кивнул:
– Можешь выражать свои мысли без малейших стеснений.
Эндер предупредил меня, что ты не любишь прислуживаться.
– Я была верной и преданной служанкой Цин-чжао. Надеюсь, Эндер не солгал тебе в этом.
– Я хотел сказать, что ты обладаешь собственным, независимым мышлением, - поправился Питер и снова окинул ее пристальным взглядом; опять у нее возникло чувство, будто его внимательные глаза видят ее насквозь. Точно так же он смотрел на нее там, на берегу реки.
– Ванму, помнишь, я сказал, что меня создали? Так вот, это не метафора. Меня создали, понимаешь, я не был рожден. И то, как меня создали, имеет отношение к тому, как перемещается в пространстве
– Вроде да, - кивнула она.
– Джейн, существо, обитающее в компьютерах, удерживает в своем разуме как можно более четкий и подробный образ корабля и всех, кто в нем находится.
Пассажиры также стараются как можно более точно запомнить, кто они такие, как выглядят и так далее. Затем Джейн перемещает судно из реального мира туда, где ничего нет, - это не занимает ни секунды, - после чего возвращает корабль в том месте, в котором пожелает. Что также не требует времени. Поэтому космический корабль перемещается с планеты на планету в мгновение ока, а не летит меж звезд долгие годы.
Питер одобрительно кивнул:
– Очень хорошо. Только ты должна понять, что корабль, оказавшийся во Вне-мире, окружает вовсе не пустота. Вокруг него роится бесконечное число айю.
Она отвернулась от него.
– Ты не понимаешь, что такое айю?
– Вы говорите, что люди существуют вечно… Что мы старше самых древних богов…
– Нечто вроде того, - поморщился Питер.
– Только о тех айю, что находятся во Вне-мире, нельзя сказать, что они существуют. Во всяком случае, они существуют не в общепринятом смысле этого слова. Они просто…, просто находятся там. Хотя нет, это тоже не правильно, потому что "находиться" они не могут, нет того самого "там", где они могут существовать. Они просто существуют. Пока некий разум не призовет их и не даст некое имя. Тогда они организуются, приобретая форму и очертания.
– Глина может превратиться в медведя, - задумчиво сказала Ванму, - но пока она лежит мокрой и холодной на берегу реки, этого не произойдет.
– Именно. Поэтому Эндер Виггин и с ним еще несколько человек, с которыми, при некоторой доле везения, тебе никогда не придется встретиться, предприняли первую вылазку во Вне-мир. На самом деле они никуда не летели. Целью первого путешествия было задержаться во Вне-мире, пока одна женщина весьма талантливый генетик, не создаст новую, чрезвычайно сложную молекулу, строение которой она держала в своей памяти. Правда, сошла бы и любая другая молекула, лишь бы она отвечала некоторым требованиям… Ладно, не буду объяснять, все равно твоих знаний по биологии не хватит. В общем, эта женщина сделала все, что необходимо, создала новую молекулу, ура-ура, но вся проблема заключалась в том, что не она одна в тот день решила посвятить себя созиданию.
– Тебя создал разум Эндера?
– уточнила Ванму.
– Неумышленно. Я, если можно так выразиться, стал несчастным случаем. Отходом производства. Надо сказать, что в этом Вне-мире все и вся буквально помешано на созидании.
Тамошние айю только и ждут удобного момента, чтобы во что-то превратиться. К примеру, вокруг нас появилось множество зеркальных отражений нашего корабля. Со всех сторон появлялись и тут же исчезали всевозможные неясные, размытые, фрагментарные, хрупкие, эфемерные призраки. Но четыре образа остались. Одним из них стала та генетическая молекула, которую сотворила Эланора Рибейра.