Дети прилива
Шрифт:
– Из-за того, что она была так молода? – спросила Анна.
Кастион опустил глаза к полу.
– Нет, потому что именно она сообщила Инквизиции, где его искать.
У Элли защемило сердце. Анна поглядела на младших сироток.
– Это ужасно, – проговорила она.
– Нет, это необходимо, – сказал Кастион. – Вы не знаете силы Врага. Вам не приходилось её видеть.
Он повертел в руках свою трость. Очень долго он не произносил больше ни слова.
Элли робко шагнула к нему.
– Сэр… а вы… вам доводилось её видеть?
Но Кастион
– Что это за шум? – спросил он.
Элли тоже услышала крики. Снаружи кричали люди. Вся похолодев, она бросилась к двери и раздвинула её. Ликующие возгласы звенели в морозном ночном воздухе.
– Это он!
Девчонки и мальчишки носились по Сиротской улице, пытаясь докричаться до окон и балконов у себя над головами. Где-то вдали звучно забили колокола.
– Это он! Это он!
Одна девчушка скакала по мостовой, приотстав от друзей, несущихся впереди с горящими глазами. Когда она пробегала мимо, Элли схватила её за руку.
– Что происходит? – настойчиво спросила она.
– Тот мальчик, которого нашли внутри кита. Он Сосуд! Так сказал Верховный Инквизитор. Теперь они могут убить его, и мы снова будем в безопасности на долгие-долгие годы.
У Элли так сильно скрутило живот, что она испугалась, что её стошнит. Сиф умрёт. Он умрёт, и это всё её вина. Ей необходимо что-то сделать… необходимо успеть спасти его, даже если его казнят уже следующим утром.
– И когда это произойдёт? – спросила Элли. – Когда будет казнь?
Девчушка счастливо улыбнулась при свете масляных ламп.
– Эге, да прямо сейчас.
6
Ликование на казни
Капли дождя стекали по лицу Элли. Вокруг носились дети, а она смотрела и не верила, что это действительно происходит.
Кастион сжал её плечо.
– Мне очень жаль, Элли, – сказал он, – но это должно случиться. Сосуд необходимо убить до того, как Враг сможет использовать его для того, чтобы воплотиться в свою материальную форму. Когда это случится, могут пройти десятилетия, прежде чем оный захватит другой Сосуд. Годы спокойствия и безопасности.
– Мне нужно идти! – спохватилась Элли и бросилась бежать.
– Элли, – крикнул Кастион. – Тебе не стоит видеть этого!
Элли неслась по Сиротской улице, а в дверях появлялись другие горожане, застёгивая пальто и заматывая шарфы. Все улыбались. Над головой в затянутом облаками ночном небе разрывались фейерверки. Элли, огорошенная, смотрела на них – это её фейерверки взрывались водоворотами и фонтанами кружащих искр, золотых и серебряных, те самые фейерверки, что она создавала.
– Эй! Подожди меня!
Анна грохотала за ней.
– Надень-ка это, – сказала она, накидывая
– Что мне делать, Анна? – проговорила Элли. – Они собираются его убить. – Она охлопала карманы своих штанов. – Ой, нет, я забыла свои ключи!
Звякнул металл.
– Вот они, – сказала Анна.
– Где они были? – с облегчением поинтересовалась Элли.
– В твоих штанах. Ну, во всяком случае, пять минут тому назад.
– Анна! Сколько раз я тебе говорила, прекрати щипать мои карманы! И перестань ухмыляться, это вовсе не смешно – невиновный мальчик может умереть!
Она прибавила ходу. Тёмные улицы казались более угрожающими, чем когда-либо, угловатые шпили и трубы напоминали обломки костей. Дети скакали и приплясывали под моросящим дождём. Удушающие клубы дыма наполняли переулки, когда лоточники кидали рыбу в чаны с горящим маслом, готовясь сорвать куш. Чем ближе Элли и Анна подходили к площади Св. Ефрема, тем гуще толпился народ. Пытаясь протиснуться вперёд, Элли то и дело наступала кому-то на ноги.
– Эй, смотри, куда идёшь!
– Поосторожней!
Элли встала на цыпочки, но ничего не смогла увидеть за плечами окружавших её людей. Она и представить себе не могла, сколько же их собралось – она совершенно затерялась в бескрайнем океане праздношатающихся и торжествующих. От них пахло табаком и вином, дыхание влажными клубами поднималось над их головами. Наконец Элли протолкалась на площадь, где на высоком помосте был сложен шалаш из брёвен.
Костёр.
У Элли зашумело в ушах; она не соображала, что станет делать, когда пробьётся к костру. Она продолжала пробираться вперёд, проскальзывая между зычногласными моряками, улыбающимися старухами, родителями с ёрзающими на плечах детьми.
– Элли! – кричала Анна. – Элли, погоди!
Она была больше Элли, и, похоже, ей было сложнее пробираться сквозь толпу. К тому же она была менее безрассудной – у Элли уже горела щека там, где ей прилетел удар локтем. Она пихалась, подныривала, и груда веток и брёвен вырастала всё выше и выше у неё над головой.
– Привет.
Финн стоял рядом с ней. На лице его был мазок сажи, а в руках он держал гаечный ключ. Щёки у него разрумянились, и он выглядел даже более довольным собой, чем обычно.
– Что ты делаешь? – прошептала Элли.
– Помогаю! – жизнерадостно сообщил Финн. – У меня всё спланировано, как видишь. Ого, ты только посмотри, как все кругом счастливы! Даже обидно испортить им всё веселье.
– Я говорила тебе, Финн, мне не нужна твоя помощь.
– Почему нет?
– Потому что за твою помощь всегда приходится платить!
– Однако, похоже, у тебя нет выбора. Если только… – Он приподнял одну бровь. – Если только ты не хочешь, чтобы он умер? Теперь слушай: я наблюдал за тем, как они возводили этот помост… – он покрутил в руке гаечный ключ, – и я всё рассчитал. Вспомни самый лучший фокус, который ты только видела – так вот, это будет ещё лучше.