Чтение онлайн

Серые глаза О'Рурка внимательно разглядывали ее.

– А Джошуа?

Кейт поджала губы.

– А Джошуа жив.

Священник почти незаметно кивнул.

– Но если нам не удастся его найти? В легкой улыбке Кейт не было ни теплоты, ни добродушия – только решимость.

– Мы найдем его. Клянусь могилами друзей, которых только что похоронила, клянусь Богом, в которого вы верите, что мы отыщем Джошуа. И привезем его обратно домой.

Кейт отвернулась

и стала смотреть на уплывающие на запад равнины Колорадо, но еще долго чувствовала на себе неотступный взгляд О'Рурка.

Кейт еще ни разу не была в Вене, но сейчас, несмотря на некоторую усталость после полета и сумбурность впечатлений, город ей понравился: чудесная старинная архитектура, соседствующая с суперсовременными сооружениями, парками и садами, расположенными вдоль кольцевых дорог старого города; спокойный достаток, удобство, чистота и очевидная забота о красоте, культивируемая столетиями. У нее промелькнула мысль о том, что неплохо было бы приехать в Вену как-нибудь в другой раз, когда она будет вполне здорова.

Они прилетели вскоре после рассвета и на такси доехали до «Отель де Франс» у ворот Шоттентор неподалеку от Рузвельт-плац и собора, который О'Рурк назвал «Вотив-кирхе».

– Вы бывали в Вене, – заметила Кейт, стараясь преодолеть головную боль и послеполетную заторможенность.

– Даже в таких благополучных городах, как Вена, есть приюты, – ответил О'Рурк. – Подождите, я зарегистрирую нас обоих.

Их номера находились на пятом этаже в современной части отеля, расположенной за основным корпусом позапрошлого века. Кейт молча рассматривала серый ковер, серые стены, тиковую мебель и прочую обстановку в духе двадцать первого века.

О'Рурк отпустил рассыльного, сказав ему что-то по-немецки, и направился в свой номер, но Кейт остановила его у двери.

– Майк…, то есть святой отец…, подождите минутку.

Они стоял в узком коридоре. В огромных окнах, напоминающих оранжерейные, открывался вид на черепичные крыши и старые дворики.

– Мистер О'Рурк, – заговорила Кейт, стараясь вырваться из тисков усталости и печали, – я забыла рассчитаться с вами за билет и за…, за все это. – Она слабым жестом обвела коридор.

Кейт знала, что священник одолжил деньги у процветающего друга детства. Первый раз за всю неделю он улыбнулся. На фоне черной бороды сверкнули белые зубы.

– Дейл – писатель, и ему некуда девать легкие заработки. Он был счастлив дать взаймы.

– Нет-нет, я все равно расплачусь с вами за…, за все, – возразила она, слыша, насколько измученно звучит ее голос. Она нахмурилась. – Вы не говорили мне, когда мы все это обсуждали…, что думает ваша епархия, ваш епископ или кто там у вас начальник…, что они думают о цели вашей поездки?

О'Рурк продолжал улыбаться.

– Отпуск, – ответил он. – Шесть лет без отдыха. Все, начиная с Его Преосвященства и администратора ВОЗ, с которым я работал, и кончая моей домохозяйкой в Эванстоне, считают просто замечательным, что я наконец решил развеяться.

Кейт устало привалилась к косяку.

– А что будет

с вашей репутацией, если вдруг станет известно, что вы разъезжаете по Европе с женщиной?

О'Рурк подбросил в воздух и поймал звякнувшие ключи от номера. В поездку он отправился с единственной кожаной сумкой, и теперь забросил ее на плечо с непринужденностью бывалого путешественника.

– Моя репутация подскочит до недосягаемой высоты, если меня вдруг увидит сейчас кто-нибудь из семинарских товарищей или преподавателей. Меня всегда считали слишком серьезным. А теперь поспите, а потом мы отправимся на поздний обед или ранний ужин – в зависимости от того, когда вы встанете. Договорились, миссис Нойман?

– Договорились, мистер О'Рурк.

Она посмотрела, как он, посвистывая, шагает по коридору, успев отметить его легкую хромоту, прежде чем закрыла дверь и заперлась на замок.

Встреча с цыганами в Будапеште была у них назначена на воскресный вечер, и О'Рурк заказал билеты на катер с подводными крыльями по маршруту Вена – Бухарест на воскресенье, 6 октября, в восемь утра.

– Последний день навигации для катеров, – сообщил он, когда они прогуливались по Ратхаус-парку на следующее утро. – Зима скоро.

Кейт кивнула, но как-то не слишком поверила. День был теплый, не меньше двадцати градусов, а великолепие осенней листвы в парках и вдоль Рингштрассе лишь придавало всему совершенство. Состоянию души Кейт больше бы соответствовал холод и дождь.

– У нас есть целый день, – сказал священник негромко, как бы извиняясь за то, что вынужден прервать ее мысли. – Есть идеи? Но лучше всего, конечно, вам было бы сейчас отдохнуть.

– Нет, – твердо ответила Кейт. Ей стало тошно от одной мысли, что придется валяться в номере.

– Что ж, тогда можно сходить в художественно-исторический музей, там отличное собрание. А еще нынешний год – год памяти Моцарта.

– Вы, помнится, говорили, что в этом музее есть Портрет настоящего Дракулы? – спросила Кейт.

Она перечитала о правителях Трансильвании все, что смогла найти, после того как три месяца назад определила заболевание Джошуа.

– Да…, кажется. Пойдемте, еще успеем на трамвай номер один.

Под портретом висела табличка: «VLAD IV, TZEPESCH. WOIWODE DER WALACHEI, GEST. 1477, DEUTSCN 16. JH». Ниже была табличка поменьше с надписью на немецком и английском: «Получено во временное пользование из музея Амбрас, Инсбрук».

Кейт вгляделась в лицо на портрете в натуральную величину. Она профессионально отметила большие, слегка навыкате глаза, возможно связанные с болезнью щитовидки, сильно развитую челюсть и выступающую губу, что обычно указывает на умственную отсталость или некоторые разновидности гипофизных и костных заболеваний. «Платис-пондилолиз? Разновидность характерной аномалии, связанной с тимусной дисплазией и другими признаками ТКИД?» – Жестокие глаза, верно? – спросил священник, который стоял, заложив руки за спину и слегка покачиваясь на каблуках.