Чтение онлайн

Оглядываюсь. Богдан стоит у кромки пруда и серьезно смотрит на меня, а потом опускает носочек воду и тут же отходит.

— Мокро. Фу, — трясет ногой.

И не поспоришь. Это он в меня такой разумный вышел. Хотя ладно, я и в истериках Савочки узнаю себя. Они у него, ух какие, отчаянные. Прямо как у мамочки, когда ее накрывает гормональный перепад.

Дарья

берет Савелия за ладошку и ведет к дому. Опомнившись через секунду, он рявкает:

— Мама! — и тянет руку ко мне. — Богдан!

Без мамы и Богдана он против того, чтобы ему сменили мокрые штанишки на сухие. Переглядываюсь со старшеньким, который вздыхает и шагает за братом. Прижимаю руку к животу, когда меня изнутри требовательно пинают. Как я справлюсь с четырьмя?

— Когда папа приедет? — спрашивает Савелий, когда я натягиваю на него чистые штаны в зеленую полоску. — Когда?

— Скоро, — успокаивает его Богдан, раскручивая колесо игрушечной машины.

А папа явится через два часа. И по обыкновению с охапкой цветов. В день, когда я с криками дала жизнь его сыновьям, он решил, что теперь его святая обязанность закидывать меня пышными и шикарными букетами, которые меня каждый раз радуют.

Представьте эту картину: из машины выскакивает с роковой улыбкой красавец с букетом пионов, которые он вручает с ласковым поцелуем, и шепчет на ухо жуткие пошлости. Боже, поскорее бы он уже приехал. Я соскучилась по его незаметным игривым щипкам, поглаживаниям и нежностям.

Моя сказка закончилась “жили долго и счастливо”. И Мирон очень для этого постарался. Даже на место личной секретарши нанял матерую пожилую тетку из родственниц Марии Ивановны, чтобы я не взревновала его ненароком. Понятное дело, что периодически меня терзали нехорошие мысли, когда он задерживался на встречах, но реальных поводов для скандалов и истерик не давал.

Пусть с Ингой мы не стали близкими подругами: у нас ложились тихие и уважительные отношения без несправедливых претензий и обид, но она внезапно нашла родственную душу в моей маме. Их сблизила тяга к эзотерике. Именно она активно

выступила за то, чтобы мои родители прекратили упрямиться и переехали в Москву поближе к внукам. И к ней. В общем, дружат, чаи гоняют и картишки раскидывают на будущее, пока папа и свёкор сидят в другой комнате и ведут чисто мужские разговоры за стаканчиком виски или бренди. Иногда к ним присоединяется Мирон.

Зато с кем я близко подружилась, так это с Елизаветой. Она мне очень помогла с Богданом и Савелием: во время беременности поддерживала, успокаивала и заверяла, что с двумя не так сложно и присутствовала на родах. Она же и няню подыскала и учила, как правильно кормить грудью, убаюкивать и держать на руках. Можно сказать, что она стала мне старшей сестрой, а не просто золовкой.

И так сложилось, что мы вместе с ней разродились вторыми двойнями в один день, в одном родильном доме. Она — двух мальчиков, Мстислава и Владимира, а я — девочек, Аглаю и Бажену. Я слышала ее вопли, а она мои.

Недавно до меня дошли слухи об Анжеле: в Испании она повстречала молодого гуру в теме осознанного просветления. Бывшая невеста Мирона, которая знатно потрепала мне нервы, с головой ушла в медитации, диеты, йогу и всепрощение. В общем, она нас с Мироном щедро простила, ведь без прощения в ней не откроется какая-то важная чакра. Думаю, что до открытия мозговой чакры ей еще очень и очень далеко.

Виталий однажды изъявил желание уволиться, когда Мирон в очередной раз застукал его с электронной сигаретой. Вредная привычка оказалась сильнее преданности к боссу, и он решился на отчаянный шаг уйти в закат, гордо выпуская из ноздрей густой пар без запаха и вкуса. И случилось неожиданное. Мирон пошел на компромисс.

— В машине не куришь, при детях не дымишь, но все же советую бросить.

— Приму к сведению, — изумленно ответил тогда Виталий.

А потом взял и бросил. Через пару месяцев. Сказал, что потерял интерес. Я удивилась, а Мирон хитро усмехнулся, будто знал, что так и будет.