Дерьмо
Шрифт:
Горькой правды такие но приемлют, а потому часто превращаются в лесбиянок. Зато вторая, рыженькая, поразвлечься, похоже, не против.
– Как зовут?
– Мишель.
– И откуда же вы, Мишель?
– Из Киркалди.
– Так вы Мишель из Файфа?
– спрашиваю я. Тупая телка хихикает, рыгает и прикрывает рот ладонью. Нализалась уже по самое не могу. А вот ее приятельница на шутки не откликается. Да, Блейдси тут не светит.
– Так вы Мишель Файффер? А ваша спутница? Она не Деми Мур?
– Нет, - говорит мрачная стерва.
Рыженькая снова хихикает.
– Вы похожи на Деми Мур, - кричу я, но моя лесть бессильна против ее лесбийской суровости.
Блейдси пытается разговорить ее, но только выставляет себя придурком, что вполне соответствует действительности. Я решаю заняться рыженькой.
– Не хотите сходить куда-нибудь? Нормально поужинать?
– Извините, нет. Она качает головой.
– Давайте, могли бы приятно провести время, - настаиваю я.
– Что у вас в программе?
– Послушайте, мы просто пришли сюда посидеть и немного выпить, ясно?
– О да, - презрительно говорю я, оглядывая эту мясную лавку.
– Самое подходящее местечко, чтобы просто посидеть.
Она хмурится и отворачивается к приятельнице. Сидим. Распиздяй Блейдси треплется с обеими. Все, что я слышу, это «вообще-то да» и «вообще-то нет».
Встаю и иду в бар посмотреть, пет ли там какой одиночки. По пути подмигиваю девчонке с каштановыми волосами и в зеленом платье, но та кривит рожу, как будто увидела что-то гадкое. Отправляюсь в бар. Не мешало бы немного подзаправиться.
В баре торчит парень, похожий на отца Джека из «Отца Теда», и с ним совсем юная, смахивающая на иностранку пташка.
Интересно, во сколько она обошлась этому грязному старперу. Мысли перескакивают на Кэрол; ей бы надо быть поосторожнее. В наши дни старые модели так легко заменяются более современными, восточными. В какой-то воскресной газете писали про одного мудака из правления электрической компании, который заменил свою старушку-развалюшку на новенькую, первоклассную телку. При этом необязательно шуршать «зеленью»; в некоторых случаях вполне можно обойтись колечком или билетом на самолет. Конечно, к тому времени когда позолота с колечка сотрется, ее уже не будет, но дело-то сделано, ты ею попользовался. Пташка с отцом Джеком свое дело знает; воркует, распускает перышки, продает иллюзию заодно с сексом. За такое платят куда больше. Виртуальная реальность? Богатеньким ее хватает на годы.
Блейдси все еще треплется. Возвращаюсь и беру его за локоть.
– Блейдси, старина, на пару слов...
– Что случилось, Брюс?
– Он улыбается.
– Хорошие девочки, а?
– Будь с ними поосторожнее. Мне кажется, я их знаю. И знаю их дружков. Мусор. Подонки. Шваль. Если просекут, что ты с ними болтаешь, у тебя возникнут проблемы.
– Ты серьезно? Но они же...
– Говорю тебе, приятель. Держись от них подальше. После этого интерес у Блейдси заметно слабеет. Телки идут
танцевать и неуклюже толкутся вокруг своих сумочек.
– Брюс.
– Язык у него уже заплетается.
– Ты не будешь против, если
– Валяй, - резко бросаю я, давая понять, чтобы на многое не рассчитывал.
– Почему ты пошел работать в полицию?
– Почему я пошел работать в полицию?
– повторяю я.
– Наверно, потому что в детстве видел, как ведут себя полицейские, как они могут согнуть любого. Вот и решил, что тоже хочу так.
Я улыбаюсь.
Блейдси всегда держит деньги в кармане пальто. Дождавшись, когда он идет в сортир, я вытаскиваю его бумажник и забираю большую часть из двух сотен, которые он снял с карточки в начале вечера. Потом быстренько кладу бумажник на место и возвращаюсь в бар.
А вот и Блейдси. Мы выходим на улицу. Мокро. Холодно. Губы стынут на ветру, а ботинки, кажется, дали течь. Впереди по дороге бредут две бесхозные телки. С виду совсем еще малолетки, но, может, клюнут на деньги. Короче, попробовать стоит.
– Эй, девочки!
– кричу я.
– Как дела? Оборачиваются. Одна совсем даже ничего. А вот Блейдси
снова не повезло
– Ничего, - настороженно, но и с многообещающей живостью говорит первая.
Я тут же решаю снять ее: рост пять и пять, волосы темные, с челкой, маленький вздернутый носик, блестящие губки. То, что киска охотно идет на контакт, уже хороший знак.
– Куда собрались?
– Не знаем... хотели сходить в «Джемми Джо».
Она неторопливо, будто прицениваясь, окидывает меня похотливым взглядом. Намерения ясны, трусики уже дымятся, так что тут не до игр.
– Звучит неплохо. А как насчет немного перекусить? Кто-нибудь желает карри? Мы приглашаем.
– Я киваю в сторону молчаливого Блейдси.
– Нас двое.
– Э... Брюс... я не голоден... мы ведь только что...
– Не жмись, Блейдси. Неужели не проглотишь еще чуть-чуть? Идем в "Балти-Хаус". Одно из тех дешевых заведений, где
постоянно сшивается всякая грязь. Трезвому там делать вообще нечего.
Маленькая откровенно напрашивается на палку, только что трусики не горят. Каждое мое слово встречается смехом, ответные реплики становятся все бесстыднее. Так бы сидел всю ночь и смотрел как она отправляет здешнюю жратву в свой накрашенный ротик. Так бы и сидел да только не сидится. А киска распоэзивается насчет курсов, на которые она ходит, и насчет того, как ей хочется открыть ресторан. Ее подружка больше помалкивает, хотя Блейдси, как обычно, выставляет себя полным ослом со всеми этими ахами и охами. А вот у моей рот не закрывается: девочка хочет приключений.
Наконец я подзываю официанта и требую счет. И вот тут брата Блейдси поджидает неприятный сюрприз.
– Я... я... даже не верится... мой бумажник... в нем ничего нет... я... мне...
– Ладно, Клифф, хватит придуриваться, не дамам же расплачиваться!
– Нет... я...
Мрачная сучка корчит рожу, но вторая, темненькая - ее зовут Аннализа, - говорит:
– У меня есть деньги...
– Об этом не может быть и речи, - протестую я, достаю то, что лежало в бумажнике у Блейдси, и демонстративно расплачиваюсь.