День Полыни
Шрифт:
Баня, спальня и наркосалон!
На этом мы покидаем кухню. Дети садятся рядышком на диван и держатся за руки. Я достаю из нагрудного кармана специально припасенный пакетик, рву его. Над журнальным столиком загорается шарик ровного голубого цвета с искорками. Заклинание Благополучного Исхода. Работает, только если рядом кто-то не смыкает глаз, и чем больше народу бодрствует, тем лучше. В дни экзаменов этакую штуку не сыскать, но я заранее запасся. Можно сказать, злоупотребил служебным положением.
– Раз уж все равно сидим, давайте сидеть с пользой.
Под
– Ну? – спросил я на пороге.
Он кивнул – дескать, все получилось.
– Дочка. Здоровенькая.
У него едва ворочался язык, словно его вязкие гласные облепили, а согласные с усилием проталкивались в исцарапанную глотку.
– У Мардж тоже все хорошо.
Я посторонился, пропуская его в квартиру, в кухню.
– Имя думали уже?
– Ага. Мардж предупредила… в общем, если бы что пошло не так… ну ты помнишь, была вероятность… чтобы назвали Соланж. Соланж и будет.
Солнечное имя. Все в порядке с любовью, если такое имя.
– Тебе ее показали?
– Ну… – он сделал неопределенный жест, – издали, через стекло. Сказали, что рыжая.
И не сдержался – фыркнул.
– Как насчет врожденных магий?
– Да непонятно пока. Вроде бы ничего заметного сразу не проявилось, в карточку ничего не записали.
– Наблюдаться все равно надо. Наследственность же, сам знаешь, какая.
– Угу, – Рохля плюхнулся за стол в тот угол, где вчера сидела Кароль, и подпер кулаками взлохмаченную голову.
– Кофе?
Снова «угу».
– Что тут за бивуак?
– Ах да! Тут у нас разрешилось одно дело… сахарницу не трогай!…
Дерек опасливо отдернул руку.
– Причем разрешилось оно таким образом, что я не знаю, как теперь дальше быть, если по совести.
Я щедро плеснул коньяку в кофе и расценил мычание шефа как одобрительное. То, что доктор прописал.
Потом нас выгнали с кухни, а допустили туда одну только Кароль, и та потратила минут пятнадцать, чтобы затянуть нашу благоухающую розами гостью в корсет. Дело пошло веселее, когда она догадалась затягивать тесемки остро заточенным карандашом.
На этом мы с мальцами расстались. День после Праздника был, разумеется, выходным, гномка с эльфенком отправились искать место, где бы они чувствовали себя наедине, а нам следовало исполнить свои служебные обязанности. Мы усадили арестованную в подарочный пакет с веревочными ручками и отправились в участок.
Договорились мы с мистрис Челси на том, что укажем в деле отсутствие состава преступления, и приведем тому свидетельские показания, а инцидент с группой захвата квалифицируем как несчастный случай. Тяжелее всего оказалось с бородавкой,
Баффин на работе, но работать, ясное дело, не собирался. Такой уж сегодня день. Он и на нас-то вытаращился, будто не ждал и не рад. Работать надо вовремя, читалось на его насупленном челе, а не только по общенациональным выходным. Но мы не обиделись, потому что опция «радость при встрече» включается у нашего начальника только ввиду сторонних гостей, желательно – высокопоставленных.
Мы высадили джинни из пакета на стол, и она сделала умопомрачительный реверанс. За окном радостно гомонили опера, начавшие уже сдуваться.
– Ладно, ладно, – озабоченно произнес шеф и посмотрел на часы. – Мне некогда, у меня сейчас важная встреча. Отчет приготовите потом, послезавтра, а ко мне с минуты на минуту придут. Барышня… – наша джинни слегка побагровела, потому что подобное обращение понижало, как ей показалось, ее социальный статус, – может остаться здесь. Вы свободны. Идите отдыхайте. У вас, Бедфорд, кажется, ребенок родился? Ну так вам вообще нечего тут делать. Да-да, я все понял, идите!
Так мы еще толком ничего не объяснили, но… Мы покинули кабинет начальника с чувством, будто что-то пошло не так.
– Итак, Бельфлер д’Оранж, – Баффин поправил манжеты, надел очки, которые носил для важности, затем снял их и протер. – Вы передаете себя в руки закона, не так ли?
– Я всемерно надеюсь на его снисхождение, – церемонно сказала миниатюрная дама. – Позволено мне будет присесть?
Баффин на это сделал выразительную паузу, долженствующую, видимо, указать арестованной ее место, но коса нашла на камень, и джинни, оглядев его стол в поисках чего-нибудь подходящего, примостилась краешке чернильницы.
Позиции позициями, а вежливость никто не отменял.
– Из того, что вам следует уяснить, дамочка. Как начальник Управления, я имею щит-прививку дезочарования, обеспечивающую мне лично невосприимчивость к любому виду волшебства. Фокус, который вы проделали с опергруппой, в отношении меня не пройдет. Любые другие агрессивные и хулиганские действия также не в ваших интересах.
– С вами у меня бы и не вышел фокус, – безмятежно улыбнулась джинни. – Видите ли, мое восхищение должно быть искренним!
– Тогда постарайтесь, чтобы оно было искренним, потому что ваша дальнейшая судьба будет напрямую зависеть от вашей готовности к сотрудничеству. Дать или не дать ход свидетельствам вашей невиновности, предоставленным этими недотепами, и трактовать ли их благожелательно – зависит от меня.
Джинни сделала вид, что задумалась.
– Правильно ли я поняла, вы хотите, чтобы я делала что-то предосудительное?
– Глупости. То есть до сих пор вы занимались глупостями, сбывая эти ваши надувные бриллианты. Почему бы не растить сразу сумму денег?