День победы
Шрифт:
– Внимание, бойцы!
– приказал бывший замначальника городского управления внутренних дел Южноуральска, ныне возглавивший народную дружину. Сменив майорские звезды на красную повязку, он не перестал командовать, взяв под свое начало почти две сотни ополченцев.
К строю дружинников вышел бритый наголо здоровяк с перебитым носом, в таком же, как у остальных приезжих американском камуфляже, но с черными звездочками старшего лейтенанта на полевых погонах. Могучая грудь была обтянута разгрузочным жилетом "Тарзан" М-24 отечественного производства, нагрудные карманы которого, казалось, могут в любой миг треснуть
Казалось, этот громила собирается прямо сейчас в дальний рейд, не даром таскал на себе такой боекомплект. Само оружие висело на плече, необычный, футуристичного вида пистолет-пулемет, у которого приемник магазина был совмещен с пистолетной рукояткой управления огнем, а увеличенная спусковая скоба одновременно являлась передней рукояткой. Сколько не пытался Олег Бурцев, тип он так и не определил, так и не вспомнив о разрекламированном несколько лет назад, как идеальное оружие ближнего боя, девятимиллиметровом ПП-2000.
Крепыш в американском камуфляже молча прошел вдоль строя, демонстрируя бойцам самообороны поясную кобуру, оттягивавшую поясной ремень. Из кобуры торчала широкая рифленая рукоять пистолета, явно не "Макарова", который Олег мог уже узнать с первого взгляда. Старший лейтенант, сопровождаемый хмурыми, настороженными взглядами дружинников, дошел до края шеренги, развернулся на каблуках, и, пройдя в обратном направлении шагов десять, остановился.
– Значит так, - произнес офицер, исподлобья оглядывая дружинников.
– Говорю один раз, первый и последний. Я - старший лейтенант Осипов, командир оперативного взвода полиции. С этой минуты порядок в вашем городе, безопасность его жителей, поддерживаем мы, я и мои товарищи. Здесь, как и повсюду в стране, власть будет только в одних руках. А так называемую народную дружину следует немедленно расформировать. Я благодарю вас за службу и приказываю немедленно сдать оружие, незаконно выданное вам из арсенала городского управления милиции. Больше вам оно не понадобится!
– Это наш город, - выкрикнул кто-то, стоявший рядом с Олегом.
– Мы сами будем следить здесь за порядком! Мы защитим наши дома!
Полицейский, ставший похожим на разъяренного быка, остановился почти напротив Олега, придавливая дружинников своим тяжелым взглядом. Бурцев сумел, наконец, опознать пистолет - новенький девятимиллиметровый "Грач", он же пистолет Ярыгина под парабеллумовский патрон. Сам Олег такую "пушку" видел издали, да разок подержал в руках во время службы на Кавказе, когда это оружие, формально принятое на вооружение в далеком две тысячи третьем году, только начало поступать в элитные части.
– Повторять приказ не буду! Все оружие должно быть возвращено в арсенал, дружина распускается! И еще - ношение огнестрельного оружия с этого дня считается преступлением! Все, у кого есть легальное оружие, обязаны держать свои "стволы" дома, иначе нарушители будут задержаны, а оружие - изъято! У меня все! А теперь сдайте оружие!
– А как же американцы?
– неожиданно воскликнул Рохлин.
– С голыми руками их встречать?!
– К американцам никакой агрессии не проявлять. Они разместят свой гарнизон на аэродроме, здесь будет их перевалочный пункт. По взаимной договоренности за пределы аэродрома американцы не сунутся, порядок в городе - наша работа. Но на любые ваши выходки
Вопросов было, разумеется, море, но пока они еще зрели в головах ничего не понимавших дружинников. И полицейский офицер, не теряя времени даром, скомандовал растерянной толпе:
– Сдать оружие!
Прибывший в Южноуральск представители новой власти не церемонились. Пока Осипов обращался к дружинникам, большая часть его бойцов, а всего их было под полсотни, рассредоточилась по плацу. И в тот миг, когда прозвучала команда, на нестройные ряды ополченцев со всех сторон были направлены стволы автоматов. Мгновение, хотя бы намек на неподчинение - и дружинникиво сметет свинцовый шквал, от которого здесь не спастись и от которого некуда бежать. И они поняли это, потянувшись к Осипову, один за другим, и бросая оружие на асфальт к его ногам.
У Олега Бурцева оружия не было, он только явился на смену, и получить его не успел. Возможно, было бы лучше, имей каждый дружинник свой ствол всегда под рукой, но начальство решило иначе. И это тоже правильно, народ везде горячий, не нужно, чтобы кто-то по пьяной лавочке у себя дома стал размахивать хотя бы "макаровым". И потому Бурцев, как и многие, явившийся в райотдел с пустыми руками, просто прошел мимо настороженных полицейских, покинув внутренний двор. Оставалось надеяться, что эти люди и впрямь прибыли сюда, чтоб сохранить порядок.
– Что голову повесил, братан?
– Понуро шагавшего, куда глаза глядят, Бурцева нагнал Дмитрий Рохлин.
– Куда теперь двинешь, раз дежурство отменяется?
– Не знаю. Думаю, что теперь делать. А ты как? Что решил?
– Сперва посмотреть надо, - пожал плечами бывший теперь уже дружинник, успевший избавиться от ненужной больше красной повязки.
– Поглядим, что к чему, а потом и думать будем. Все-таки эти, - он кивком указал в сторону райотдела милиции, где уже вовсю хозяйничали московские гости, - это не янки, свои, русские. Может, и не будет хуже. А если что, к партизанам подамся!
– Партизаны?
– непонимающе нахмурился Олег.
– Ну да! Не перевелись еще богатыри на земле русской. Говорят, кое-где уже отряды собираются и американцев помаленьку щиплют. Хоть Самойлов и приказал армию распустить, кое-кто на его приказ просто положил, и воевать вовсю продолжает. Потому пиндосы этих "полицаев" и организовали, чтобы мы друг друга сами давили. Иначе зачем им сначала армию распускать, а потом опять ее вооружать! Привыкли, суки, туземцев стравливать, чтобы чистенькими оставаться, жизни свои ценят дорого, зря не рискуют!
Бурцев лишь пожал плечами. Он пока еще не разобрался в происходящем, тем более, события менялись с пугающей быстротой, на него навалилось все и сразу. Еще полчаса назад Олег был одним из тех, на ком держался порядок в родном городе, и парень гордился этим. А теперь он - никто, как и сотни его товарищей, вместе с оружием словно лишившихся воли. Срывая с рукавов повязки, дружинники брели по улицам, опустив головы и даже не замечая пролетавших низко-низко американских самолетов. Всеми овладела растерянность, и Бурцев не был исключением.