День победы
Шрифт:
Чтобы вернуться домой, Олегу пришлось семь раз совершать пересадки, голосуя на обочине, пока не появлялась попутка. Организованного сообщения еще не было, но на дорогах появились частники - на "Жигулях", "Газелях", даже настоящих "Икарусах". Правда, за свои услуги они просили деньги, да не какие-то, а настоящие доллары, чего у бывшего гвардии сержанта точно быть не могло. Вот и пришлось добираться автостопом, благо хороших людей на Руси всегда хватало, пусть и не любили они зря мозолить глаза, напоминая о себе.
– Ты уж извиняй, гвардия, до подъезда не повезу, - напомнил о себе водитель "дальнобойного" МАЗа.
– Спасибо! Дальше то я и сам!
С этим мужиком, простым трудягой, которого как
– Удачной дороги, - произнес напоследок сержант, спрыгивая на землю из высоко поднятой кабины грузовика.
– Спасибо, что подвез!
– И тебе удачи, земеля! Бывай!
За спиной фыркнул порядком изношенный мотор, и громадный МАЗ тронулся с места, медленно набирая скорость. Его водителя ждали впереди еще долгие часы пути, а Олег был почти на месте. пройти по широкой улице, завернуть налево, выбравшись из лабиринта "хрущевок" в частный сектор, и вот он, родной дом, призывно сверкающий новой краской на калитке в дощатом заборе.
Олег потянул за ручку, и дверь подалась в сторону, пропуская бывшего десантника на двор. Невысокий коренастый мужик, что-то пиливший в дальнем углу ножовкой, услышав негромкий скрип, одернулся. Секунду он смотрел на идущего по двору человека в камуфляже, подслеповато щурясь, а затем бросился навстречу Олегу, стискивая его в крепких объятиях.
– Сын! Вернулся! Живой! Наконец-то!
– Здравствуй, батя!
Они крепко, до треска костей, обнялись, отец, многие недели ждавший вестей от сына, и сын, которому почти каждую ночь снился родной город, этот дом, утопающий в яблонях. Так и стояли, обнявшись, когда на крыльцо вышла немолодая женщина, услышавшая, наверное, какой-то шум во дворе. Стоило ей только увидеть молодого парня в потертом камуфляже, как колени предательски подкосились, а на глаза навернулись слезы.
– Мама!
– Олег взлетел на крыльцо, присев рядом, обняв свою мать: - Мама, я дома, я жив!
– Сынок! Мы ночей не спали! Как же мы все тебя ждали, сынок!
Все вместе они прошли в дом, но Олег не мог сидеть на месте. в этом городе был еще одни человек, увидеть которого вновь было заветной мечтой бывшего гвардии сержанта, к которому он рвался через все преграды так же, как к своим родным. И потому, бросив куда по пало тощий вещмешок, Бурцев выскочил прочь, еда ли не бегом бросившись по узкой улочке к заветному дому, кирпичной двухэтажке.
Кто-то окликнул парня, и Олег, обернувшись, увидел вышедших из-за угла людей в гражданской одежде, или смеси ее с камуфляжем, но из-за плеч торчали стволы автоматов.
– Олег, ты что ли? Здорово, братан!
Рослый парень, на голову выше отнюдь не маленького Бурцева, облапил сержанта, едва не потеряв болтавшийся за спиной АК-74.
– Дима, а ты чего это? Со стволом среди бела дня гуляешь! И ментов не боишься?
Дмитрия Рохлина Олег знал с детства, благо, жили на соседних улицах. Вопреки своей фамилии, Дима с детства был крепким мальчиком, за годы школьно и студенческой юности успев побывать нападающим местной баскетбольной команды, позаниматься борьбой и боксом. И, разумеется, когда пришла пора отдать свой долг родине в виде срочной службы, сильного физически, явившегося в военкомат по первой повестке, а не с милицией, как это частенько бывало, парня отправили туда, где были нужны такие, как он. Именно по примеру Рохлина, честно прослужившего год в десанте, Олег тоже выбрал ВДВ, тем более, ходили они в один и тот же дворец спорта, занимаясь в тех же секциях, мало чем друг другу уступая.
– Менты?
– Рохлина расхохотался: - Ну ты даешь, братан! Так мы же сами и есть менты! Во!
– Парень вытянул левую руку, демонстрируя туго охватившую плечо красную повязку, которую прежде Бурцев и не приметил: - Народная дружина!
– Ты гонишь, Дима! Что за дружина? Объяснить то можешь?
– Да просто все, - встрял один из двух парней, что были вместе с Рохлиным. Обоих Олег знал не так, чтобы очень хорошо, но все же помнил и в лицо, и по именам. И сейчас у обоих на плечах алели повязки дружинников, знакомые, разве что старшему поколению, а в руках было настоящее оружие, у одного - укороченный АКС-74У, а у второго полуавтоматический дробовик "Сайга-12", "племянник" легендарного "калаша".
– Когда объявили о капитуляции, армию распустили, и менты тоже разбежались, типа, все силовые структуры расформировали. Несколько дней все тихо было, ждали америкосов, но те пропали куда-то, забыли о нас видимо. И началось. Сперва напали на инкассаторов - три трупа, еще нескольких шальными пулями зацепило. Потом хачики всякие устроили драку с нашими, а когда их стали теснить, то достали стволы и положили сразу четверых. А потом вообще слух прошел, что какие-то не местные бандюки налетели на брошенный гарнизон в области, постреляли оставшихся там офицеров и только чудом не проврались к арсеналу, а там оружия и снаряжения - на мотострелковый полк. Вот мы подумали, да и решили, что будем сами себя защищать, и создали дружину.
– А стволы откуда?
– Спросил, присвистнув от удивления, Бурцев.
– Не из подполья же достали!
– Стволы взяли в РОВД, - пояснил на этот раз уже сам Рохлин.
– Не все менты по домам разошлись, кое-кто остался на посту и без приказа, вот они и вооружили. В дружину взяли людей надежных, крепких. Все служили, как с оружием управиться, знают, не гопота, не алкаши какие-нибудь. Всего побольше двух сотен набралось. А я, кстати, командир отделения сейчас, вот так то!
– Навели порядок, - подхватил, кивая, третий из дружинников, пользуясь случаем, успевший вытряхнуть из скомканной пачки сигарету и с наслаждением вдыхавший табачный дым.
– И хачи присмирели, хотя поначалу и пытались бузить!
– Парень довольно усмехнулся.
– Еще бы, у нас разговор короткий, будешь возникать - свинцом накормим! Ну, или прикладом по ребрам, в лучшем случае! Вот так и следим за порядком, мать его!
– И как, приходилось уже власть-то применять?
В ответ на усмешку Олега Рохлин сразу стал серьезным и сказал:
– Приходилось. Три дня назад расстреляли машину с какими-то урками в самом центре. И одного нашего они подранили, до сих пор врачи ничего не могут сделать, с того света пытаются вытащить. Залетные какие-то появились, все с оружием, уголовники самые настоящие. Так что не для красоты мы свои "калаши" таскаем, Олежа!
– Дела!
Олег покачал головой, а затем, словно только теперь вспомнив, куда и зачем шел, спросил Дмитрия, коснувшись его плеча:
– Дима, я только сегодня вернулся, дома побывал, теперь к Наташе иду. Дома она, не знаешь?
– Дома, братуха, дома, - понимающе улыбнулся Рохлин.
– Ждет тебя, разгильдяя, пока ты там, в горах своих, "чехов" прессуешь!
– Ну, я полетел тогда! Давай вечерком пивка попьем, и за жизнь поговорим? Смена-то когда твоя заканчивается?
– Давай в девять у РОВД?
– Против угощения Дмитрий не возражал, равно как против встречи с приятелем, с которым они не виделись почти полгода.
– И пацаны там все будут!