День Мертвых
Шрифт:
Он накрылся одеялом и повернулся на бок.
— Если уйдете, воды оставьте.
— Подожди, не спи! Ты нам самое главного не рассказал.
Владимир подскочил к Кратеру и начал его трясти.
— Ай! Голова болит, потише тряси!
— Извини. — Владимир убрал руки. — Ты как в озере-то оказался?
— Что? Какое озеро?
— Я тебя оттуда притащил домой и потом ты заболел.
— Не знаю, — задумался Кратер. — Я помню, мы в бане были… Потом отдыхали на чердаке… Я уснул. И… потом отчего-то проснулся. Кажется, кто-то звал меня. Тебя рядом не было — это точно. Я еще подумал, что ты меня зовешь.
— Как и ну все?
— Но это точно Хала была, я ее потом вспомнил у озера.
— У озера? В котором ты потом и оказался?
— Слушай, я не помню. Помню, была девушка в белом платье. Босая. Волосы темные. Лицо — будто видел недавно.
— Ты с ней разговаривал?
Кратер замычал, прикрыв глаза.
— Да… Я у нее спросил… Зачем она пришла и… что все это значит. Она ответила… что-то вроде — это все должно закончится.
— А потом она тебя забросила в озеро? Или тебя русалки позвали?
— Ты смеешься надо мной, да? Шути, я все равно не помню. И это… не лезьте больше ко мне, дайте поспать!
Кешбек сходил на кухню, чтобы наполнить кувшин, а Владимир подошел к зеркалу и мысленно попытался открыть проход.
— Бороду рассматривал? — весело спросил Кешбек, поглаживая подставленное пузо Акбая. Пес с высунутым языком довольно дышал. — Хозяин не гладит тебя? Конечно, не гладит. Ладно хоть кормит.
— Глажу я его. И кормлю хорошо.
— Ага, гладит. Знаем мы, как он гладит. Быстро потреплет ухо и опять бежит за нечистью следить, — ласково разговаривал с Акбаем Кешбек.
— Да что ты привязался?
— В последнее время твое внимание постоянно занято не тем. Кошка сбежала из дома — пофиг. У коровы когда был? А у нее имя есть, между прочим. Раньше для тебя это что-то да значило.
Владимир присел к собаке и погладил ее подбородок.
— Значило… А сейчас будто бы все неважно.
— Что так?
— Ну впереди день мертвых.
— И что?
— И будет все.
— Тебе это не кажется бредом?
Владимир перестал гладить пса.
— Тебе кажется то, что происходит с Региной или Сережей не всерьез?
— Конечно да! Думаешь, Адель в самом деле откроет какие-то врата и выпустит своих чертей?
— Он каждый год пытался, только в маленьком масштабе.
— Да вспомни хоть, как ты его облопошил! Ну и что он сделал тебе?
Владимир погрузился во вспоминание. Адель предложил тогда еще наивному Владимиру сделку: он сможет пить, не пьянея, а за это дьявол получит его душу. Будучи уверенным в том, что всяких душ не существует, Владимир согласился. Адель, хлопнув в ладоши, сказал, что выполнил желание, и тут же потребовал свою плату. Владимир не понял, что он имел ввиду. Адель уже тянул к его груди черную лапу, когда вдруг его длинные когти уперлись в человеческую кожу словно в бетонную стену. Дьявол не поверил и пробовал еще и еще выпотрошить из тела душу. Он использовал нож, топор, создал глыбу из воздуха и скинул на Владимира, использовал огонь, чтобы испепелить его, но Владимир оставался
— Ничего не сделал, только желание извратил, — пространственно ответил Владимир. Адзула умела задержаться в разуме.
— Ну в этом ты сам виноват. Доверился шайтану!
— Но в этот раз он настроен решительно.
— Да насрать на него, подлец рогатый. Пошли жрать, сойлэшудэн корсак авырта.
Кешбек на прощанье мягко ущипнул пса за брюхо и встал, отряхивая руки. Затем он похлопал Владимира по спине, приводя его в чувство.
— Барабыз инде.
Неспокойное серое небо проводило их до самого дома Кешбека. Едва они открыли дверь, как начался дождь, и неизвестно откуда появившиеся дети чайками влетели в дом раньше взрослых. Рассевшись вдоль стола, они схватили ложки и начали стучать.
— Менэ, как раз к ужину!
Но настроение Кешбека вмиг испортилось, когда из кухни вышла теща с огромным казаном. Посудину она бахнула на стол, открыла крышку и в тарелки большой ложкой принялась накладывать какое-то жаркое. В воздухе ароматно запахло картошкой, мясом и приправами. Адзула тут же вылетела из головы.
— Никакого спасу от нее! Пошли пока в баню, — проворчал Кешбек.
— А может поедим?
— Ты забыл, что у нас с ней холодная война?
— То война, а это еда.
— Вынужденное перемирие?
— Да, но если твоя душа будет спокойна, перемирие будет временное.
— Эйбэт.
Владимир с Кешбеком прошли к столу, но теща неожиданно закрыла казан.
— Ой, еда закончилась. И тарелок чистых нет.
Кешбек закатил глаза и потащился на кухню. Дети, мигом слопав ужин, разбежались по своим комнатам, оставив стол неубранным. Теща тоже куда-то ушла за детьми. Владимир остался один и он решил проверить казан. Только он поднял крышку, как увидел по другую сторону стола Бибигуль.
— Эээ, — потерялся Владимир. — Я тут… на ужин заскочил.
— Какой ужин, — грозно шептала Бибигуль. — Ты все ходишь туда-сюда, молчишь, не делишься планами. На носу день мертвых!
Владимир заглянул одним глазом в казан и обнаружил в нем достаточно еды для себя и Кешбека. Нежное мясо крупными кусками, обвешавшись луковыми кольцами как украшениями, лежало среди картофельных развалин. Морковные кружочки украшали великолепие своей яркостью и, запустив над собой салют из черного перца и укропа, поймали на шляпки их частички. Только лавровый лист господином развалился в углу, купая свои краешки в желтом бульончике.
— И что? — спросил он, едва сохраняя самообладание.
— Володя, ты ли это?
Владимир вынудил себя закрыть крышкой мясную красоту и вернулся в прежний голодный мир.
— Ну ничего я не могу сделать. Я пробовал так, я узнавал сяк, но все, к чему я пришел, это одно — пусть оно идет своим чередом, как должно. Если появятся какие-нибудь варианты, я их приму и сделаю все возможное, чтобы мертвые не прорвались в этот мир. Но пока я такой возможности не нашел.
— И что теперь они будут жить среди нас?