День, когда мы встретились

— Отец женится.

Мэгги О'Брайен крепче сжала руль и бросила взгляд на часы. Семь часов восемь минут утра. Это был день ее тридцатипятилетия. Она сидела за рулем в пижаме и тапочках и везла свою дочь в школу.

Мэгги поймала взгляд дочери в зеркале.

— Повтори, что ты сказала, Николь.

Николь опустила голову, и в зеркале стала видна лишь копна ее темно-синих волос. Мэгги никак не могла привыкнуть к этому цвету. Впрочем, Николь покрасила волосы в синий цвет совсем недавно — почти в тот же день, когда

ей исполнилось пятнадцать лет.

— Он женится! — отчеканила она.

— Сегодня? — испуганно спросила Мэгги. «Неужели, — вдруг обожгла ее мысль, — он способен преподнести мне такой „подарок“ прямо в день рождения? Не слишком ли жестоко? Я все-таки мать его детей, пусть даже мы уже два года в разводе».

— Разумеется, не сегодня, — фыркнула Николь. — Где-нибудь ближе к Рождеству.

— Ну что ж, — произнесла Мэгги, сама не зная, что она хочет этим сказать. Мысль о том, что через пару месяцев Чарлз О'Брайен обзаведется новой женой, лишила ее возможности думать о чем-либо другом.

Мечты, мечты… Как и следовало ожидать, судьба распорядилась совсем иначе. Срок Чарлза близился к концу, и Мэгги уже начала считать дни, когда они наконец… — как вдруг в одно прекрасное утро муж объявил, что не собирается уходить на покой, что ему светит новое повышение, что он будет идиотом, если откажется, и что он делает это только для блага детей.

Для блага детей… Именно эти слова повторила Мэгги через полгода, когда объявила ему о своем решении развестись. Не было ни вражды, ни сцен, ни ссор. Может быть, лучше бы были? По крайней мере это свидетельствовало бы о том, что чувства все-таки не совсем угасли и, может быть, еще есть что спасать. Но их брак, похоже, просто был рассчитан на определенный срок и уже успел исчерпать себя. Осталось лишь поделить пожитки и разойтись. Чарлз уехал туда, куда его назначили, — в Лондон, а Мэгги вернулась в Нью-Джерси, где прошло ее детство, где все оставалось таким же, как в детстве. Купила ранчо в три четверти акра с симпатичным домиком.

Мечты Мэгги всегда были одни и те же — дом и семья. Когда есть крепкий дом и любимая семья, все невзгоды нипочем. Что ж, дом у нее был. Впрочем, была и семья. Двое детей, две сестры, мать, целая куча теток и дядьев — разве этого мало? Была и работа. Нет, правда, сильного мужского плеча рядом, но к трудностям ей не привыкать.

Ожидая смены светофора на перекрестке, Мэгги улыбнулась собственным мыслям. Никто из подружек Николь — как и ее собственных — ей, слава Богу, не встретился. Еще пара минут — и она будет в гараже, и никто не узнает, что она выскочила из дома в пижаме. Невелика победа, но она позволяла себе такие маленькие победы всякий раз, когда только могла.

Подъезжая к дому, Мэгги похолодела. Откуда здесь машины ее сестер? Сверкающий черный лимузин Элли, припаркованный в самом неподходящем месте, и спортивный автомобиль Клер, почти врезающийся бампером в бок лимузина. Нет, в том, что они припаркованы подобным образом, не было ничего необычного — это вполне в духе ее сестер. Но что, черт возьми, они здесь делают, да еще в семь

часов утра? Что-то явно случилось! С Николь все в порядке — они расстались всего несколько минут назад. Значит, с Чарли? Недаром ей показался подозрительным этот новый шофер, когда она сегодня сажала сына в школьный автобус. О Господи!

Мэгги выскочила из машины и, теряя на бегу тапочки, ринулась в дом. Дверь была приоткрыта, и она рванула ее.

— Элли! Клер! Что случи…

Сестры, всегда одетые с иголочки, но на этот раз разряженные как-то особенно, заключили ее в объятия:

— Сю-юрприз! С днем рождения, Мэгги!

— Сюрприз?! — выдохнула она со смешанным чувством облегчения и раздражения. — Да от ваших сюрпризов меня чуть удар не хватил!

— Стареешь, Мэгги! — Клер сверкнула своей обворожительной улыбкой. — Недаром говорят, тридцать пять — опасный возраст!

Сердце Мэгги бешено колотилось.

— Я думала, что-то с детьми…

Элли, на этот раз выкрашенная в блондинку, толкнула Клер локтем в бок:

— Говорила же я тебе — она решит, что что-то случилось! Нужно было поздравить во дворе.

— Ничего страшного, — откликнулась Клер, снова сжимая Мэгги в объятиях. — От этого еще никто не умирал. — Она отступила от сестры на шаг и смерила ее взглядом: — Что это ты бегаешь по городу в пижаме?

— Срочно понадобилось выскочить, некогда было переодеваться.

— Что, Николь снова опоздала на автобус? — Голос Элли, обычно довольно резкий, всегда становился мягче, когда она говорила о своей племяннице.

Мэгги снова задумалась о своих проблемах. Рядом с молодыми элегантными сестрами она чувствовала себя старой и одинокой.

— Николь опоздала на автобус, — объяснила она. — Чарли умудрился залить рубашку апельсиновым соком, пришлось срочно гладить другую. И вдобавок ко всему еще кошка, прошу прощения, нагадила прямо на диван. Все тридцать три несчастья сразу — где уж тут переодеваться!

Она помолчала, нервно теребя свои волосы, завязанные в хвостик.

— Мы все знаем. — Серо-голубые глаза Клер, как всегда эффектно оттененные, зажглись сочувствием. — Николь нам рассказала.

— Что рассказала? — не поняла Мэгги. Элли и Клер переглянулись.

— О Чарлзе, — пояснила Элли. Она успокаивающе погладила Мэгги по руке.

— О Чарлзе? — удивилась та. — Откуда? Я сама узнала лишь полчаса назад!

Элли и Клер снова обменялись взглядами.

— Прекратите переглядываться, или я выгоню вас обеих!

— Что ж, выгони, — невозмутимо произнесла Клер, — если тебе не совестно вымещать обиду на сестрах.

— Какую обиду? — Мэгги попыталась изобразить смех. — Да пусть Чарлз женится и разводится хоть по сто раз на дню, мне-то что!

— От нас ты можешь не скрывать своих чувств, — сказала Элли. — Мы твои сестры. Мы поймем.

— Вот увидишь, Чарлз с ней еще попляшет! — подхватила Клер. — Будет знать, как жениться на случайной любовнице!

— Правильно! — поддакнула Элли. — Понятно, ему одиноко и все такое, но это не значит, что нужно жениться на первой встречной.