День гнева
Шрифт:
Дрожащими от волнения руками Ева подхватила цепочку. На то чтобы справиться с застежкой ушло несколько минут. Металл соприкоснулся с кожей, и померещилось, что на плечи, придавив к земле, опустился тяжкий груз. Колени тряслись, ноги едва держали. Но ощущение гнета прошло так же внезапно, как возникло. Повинуясь порыву, Ева спрятала кулон под водолазку.
Она прочла записку. "Дорогая дочь, сегодня знаменательный день. Прими от меня дар и носи его с гордостью. Твой любящий родитель", — говорилось в послании. Брови поползли на лоб от удивления. Дорогая дочь? Твой любящий родитель?
Слух уловил размеренное храпение — мама спала пьяная в стельку на диване в гостиной. Между диваном и журнальным столиком выстроилась рота бутылок и далеко не все они были пивными. По крайней мере, на одной красовалась этикетка от коньяка.
Нащупав под водолазкой кулон, Ева бросила прощальный взгляд на мать и без сожаления отвернулась.
До колледжа было десять минут ходьбы. Краткий миг наедине с собой. Нет рядом пьяной матери, требующей принести новую бутылку. Нет фальшивых друзей, которые ластятся к Еве потому, что она из обеспеченной семьи. Вот, кстати, тоже загадка: откуда у них деньги? Мать пропивает немало, а деньги не переводятся. И это притом, что мама не проработала и дня в своей пустой жизни. Но любой вопрос на тему денег провоцировал запой, и Ева научилась не спрашивать.
Надев наушники, она нажала кнопку "плей". Мир наполнился звуками тяжелого рока, и рычащий голос солиста вытеснил из головы все мысли.
Она шагала вдоль улицы, где вместо высотных домов стояли уютные коттеджи. Большая их часть походила на сельские избы. Но встречались и подобные Евиному дому — добротные строения, хозяева которых привыкли ни в чем себе не отказывать.
Материальное неравенство соседей отразилось на отпрысках. Подростки из богатых семей общались с себе подобными. Якшаться с бедняками было ниже их достоинства. Дети из простых семей в свою очередь терпеть не могли богачей, считая их занудами и мажорами. Ева угодила между двух огней. С одной стороны она равнодушно относилась к деньгам и всему, что с ними связано. При всем желании она была не в состоянии поддержать разговор о брендах одежды или дорогих иномарках, не разбираясь ни в первом, ни во втором. С другой стороны это не добавляло ей очков в глазах менее состоятельных сверстников.
Рука легла на плечо, и Ева, вздрогнув, обернулась. Ей улыбался лучший и, на самом деле, единственный друг. Рома был из числа тех жителей улицы, кто не мог похвастаться годовым доходом. Но его беззаботный и жизнерадостный характер Ева ценила дороже всех богатств на свете. Он всегда умел ее развеселить. Вот и сейчас Рома не скрывал хорошего настроения. Его серые глаза искрились добротой, лоб прикрывала светлая челка, и он как обычно тряхнул головой, отбрасывая ее назад.
— С днем рождения! — первое, что она услышала, сняв наушники. — Как планируешь отмечать?
— Как-нибудь, — Ева пожала плечами.
— Устроим пикник?
Она посмотрела на небо – ни облачка. Солнце обещало по-летнему теплый денек. Самое то для пикника.
— Почему нет.
— Я подожду тебя после пар.
Они влились в толпу студентов, спешащих на занятия, и чуть не столкнулись с Евиным бывшим – Игорем. Угораздило ее встречаться с этим
— Все еще страдаешь по нему? — Рома толкнул ее в бок.
— Боже упаси, — фыркнула Ева. — Просто думаю, как много он рассказал своим дружкам.
— Хочешь, я с ним поговорю?
— И что ты ему скажешь: "Игорь, — она спародировала голос Ромы, — не рассказывай никому о том, что вы делали с Евой на заднем сиденье твоей машины. Ей это неприятно".
— Заднее сиденье машины? Пожалуй, я сам не прочь услышать волнительные подробности.
Рома на лету поймал летящий в него рюкзак, отдал его обратно, обезоруживающе улыбнулся и повторил:
— Я буду ждать тебя после пар.
— Надо было влюбиться в тебя, — неожиданно сказала Ева.
— Рад, что ты, наконец, это поняла.
Рома обогнал ее. Он был на два года старше, и они учились на разных курсах. Какое-то время Ева видела его широкую спину, мелькающую среди сокурсников, но потом он затерялся в людском потоке.
До конца учебного года осталась пара недель, и Ева с ужасом думала, что будет делать летом. Перспектива провести каникулы вместе с матерью пугала до икоты. Уж лучше смерть.
Она затормозила перед входом в Торгово-экономический колледж, где ей предстояло учиться еще три года, потом настанет очередь университета, а после... впрочем, так далеко она не заглядывала. С оценками у нее полный порядок, но удовольствие учеба не приносила. Просто выбирая между обществом матери и книгами, она отдавала предпочтения книгам.
Спустя несколько часов и занятий Рома ждал ее у выхода. Ева сорвалась с места, как только прозвенел звонок. После душного кабинета было здорово выйти на улицу.
— Я прикупил кое-что в столовой, — он похлопал по рюкзаку. — Что за пикник без жареных сосисок?
Они быстро добрались до секретного места у реки. Кроме них никто не знал о проходе между двумя сросшимися дубами. Стоило нырнуть под их ветви, и мир с его горестями и радостями отступил на задний план.
Рома развел костер, пока Ева кидала гальку в воду, сидя на нижней ветке дуба – импровизированной скамье.
— Я приготовил тебе подарок, — он достал из рюкзака коробочку.
Ева улыбнулась. Видимо, это традиция – дарить украшения на шестнадцатилетие. В коробке лежала симпатичная подвеска-брелок для мобильного телефона в форме готовой к прыжку кошки.
— Очень мило. Спасибо.
— Надеюсь, тебе нравится, — Рома нацепил сосиску на палку и отправил ее в огонь — Ты какая-то мрачная в последнее время. Хотел тебя порадовать.
— Я ненавижу праздновать день рождения.
— Откуда ты это знаешь? Ты ни разу не устраивала вечеринку.
Ева подумывала бросить гальку в парня, но смилостивилась. В конце концов, он прав. В ее семье не принято отмечать праздники. В серой массе будней они ничем не выделялись.