Чтение онлайн

Артуро Аливо посмотрел на лейтенанта Пабло Барроса, и спокойно поинтересовался:

— Это какое-то специальное упражнение для коммандос?

— Что вы имеете в виду, профессор?

— Я имею в виду эту пластиковую палочку для размешивания сахара в кофе. Вы уже сломали ее пальцами на восемь кусочков. Мне в жизни так не сделать. Это какое-то упражнение для силы пальцев? Кажется, альпинисты тренируются сходным образом.

— Вообще-то, — сказал лейтенант, — я просто нервничаю.

—

Нервничаете? Надо же… — пробурчал чилийский астрофизик, и аккуратно извлек из красно-золотистой коробки толстую сигару, — А почему? Я вам уже объяснял, Пабло: данный эксперимент, по своей механике, не очень отличается от эксперимента «Deep impact» 2005 года, а по используемому источнику энергии он такой же, как военные термоядерные эксперименты 60-х годов прошлого века.

— Не совсем так, коллега, — возразил Энди Роквелл, — Я не буду придираться к такой мелочи, как тип инициации термоядерного заряда. В нашем случае не плутониевое зажигание, а лазерное…

— Вы только что сказали, что не будете к этому придираться, — перебил чилиец.

Новозеландский математик обаятельно улыбнулся и пояснил:

— Я лишь дал ясное указание на то, к чему конкретно не буду придираться.

— Ах, вот как? Ну, тогда, прошу прощения. А к чему вы будете придираться.

— К тому, что вы игнорировали сочетание эффектов, а это вовсе не то же самое, что каждый из них по отдельности. В «Deep impact» тестировался принцип бильярда, но ударом кия, если продолжать аналогию, был химический реактивный двигатель. В военных экспериментах типа «Starfish» тестировалось термоядерное устройство на космическом объекте, но только как бомба, а не как двигатель.

— Послушайте! — возмутился доктор Аливо, взмахнув сигарой, которую уже успел раскурить за время монолога новозеландца, — Это же нонсенс! Вы придаете какое-то мистическое значение типу реактивно-теплового двигателя, тогда как механический эффект, ради которого все делается, совершенно от этого не зависит.

— Весьма зависит, коллега Артуро. Другая скорость истечения реактивной массы. Хочу обратить ваше внимание еще и на то, что в эксперименте «Deep impact» использовался заранее сформированный блок реактивного топлива, а в нашем эксперименте «Ballista» этот блок представляет собой естественную неоднородную формацию…

— Чуть больше расчетов, только и всего, — буркнул чилиец.

— … Часть этой формации, в то же время, является и разгоняемым снарядом, а точнее — ансамблем снарядов с разной массой и разными элементами движения, — договорил новозеландец.

Лейтенант Барроса, каким-то уже запредельным, нечеловеческим усилием, переломил короткий кусочек пластиковой палочки еще надвое. Крак!

— Круто! — сказала Дейдра Вакихеа, — Пабло, а ты можешь пальцами согнуть монетку?

— Я не пробовал, но вряд ли. Когда монеты делались из золота, это было реально, но их теперь делают из никелевого сплава.

—

Номинализация денег, — философски заметил Роквелл, мгновенно переключаясь на новый фронт, — Между прочим, что мне нравится в Меганезии, так это алюминиевый стандарт. Деньги, сохраняющие фактическую товарную ценность.

— Там в ходу не сам алюминий, а стандартные расписки на него, — возразила Жанна.

— Товарные расписки, — уточнил Роквелл, — а это, на порядок ближе к товарной ценности, чем чисто номинальные деньги, используемые в других развитых странах.

— Разве меганезийские фунты это не деньги? — удивился доктор Аливо.

Новозеландец отрицательно покачал головой.

— Таки, нет коллега. Это именно расписки на столько-то фунтов алюминия.

— Надо же… Я не знал. Что же касается вашего замечания о специфике снаряда, то я должен вам сказать, коллега Энди, что даже заранее подготовленный, искусственный снаряд, все равно имеет неоднородности, и их приходится выявлять на стенде перед запуском, чтобы корректировать приложение импульса.

— А как быть с мощностью взрыва? — вмешалась Жанна, — Ведь, насколько я поняла, никогда ранее люди не взрывали ничего даже близкое к этому.

— Что вы, Жанна, — доктор Аливо махнул рукой, — более высокая мощность взрыва не усложняет, а упрощает задачу. Меньшее значение имеют побочные факторы.

Со стороны военно-технического блока появились бойцы предыдущей вахты, уже успевшие снять полярные комбинезоны. Лейтенант Лютер Эванс, как обычно, был в легком спортивном костюме производства КНР, но с эмблемой ANZSAS: оранжевая птичка киви на пестром круге. Хоп-командор Оо Нопи (тоже как обычно) оделась в компактное нечто на липучках, похожее на модернизированный кухонный фартук — черный с золотой картинкой двухвостой райской птички-бабочки.

— А где половина научного состава? — сходу поинтересовалась она.

— Там, — Дейдра махнула рукой в сторону радарного поста (игравшего роль пункта космической связи), — пытаются придумать еще что-нибудь полезное.

— А где шеф Кабреро?

— Там же. На тот случай, если придется делать что-то экстренное. Хотя, по-моему, он торчит там просто потому, что ему спокойнее видеть, что творится на мониторах.

— Дейдра, налей кофе, а? — попросил ее Лютер, — Снаружи такой мороз…

— Как вчера, — уточнила Оо, шлепаясь за столик рядом с Аливо и Барроса, — … И как позавчера. По ходу, тут всегда так. А что нового вообще?

Доктор Аливо глубокомысленно наморщил лоб.

— Если леди интересуется экстренными событиями, то сообщаю: сеньоры офицеры переломали большинство приборов для размешивания сахара и скоро нам придется использовать вместо мешалок собственные указательные пальцы.

— Трагично, — согласилась Оо, бросив взгляд на плоды деструктивной деятельности чилийского лейтенанта, — Пабло, ты что, правда переживаешь?