Чтение онлайн

Больше он не пожелал говорить на эту тему.

Той ночью, пробудившись от кошмара (мне снилось, что Крокодиан забрался в начальную школу и неистовствует в ней), я обнаружил, что Мелиссы нет на ее койке. Я встал и двинулся вдоль по тускло освещенному коридору – лампочки горели через одну, да и те постоянно мигали. Из боковой комнаты донесся крик, и я решил, что демон утащил ее туда, чтобы замучить до смерти. Я заглянул внутрь, уже открыв рот, чтобы позвать на помощь, и увидел обнаженного Ньерцу, вздымавшегося над лежащей на койке Мелиссой, и это кричал он, а ее обращенное к нему лицо походило на лик Мадонны. Я поспешил прочь, чувствуя себя уничтоженным и надеясь лишь, что они меня не заметили. Никто не имеет права

вторгаться в чужое наслаждение.

Я бы поставил что угодно на то, что Мендель – который несколько лет назад бок о бок с Ньерцей участвовал в спасении десятков тысяч африканских беженцев от племенного геноцида, который выглядел неколебимым и сосредоточенным перед лицом безжалостного нашествия неисчислимых полчищ неуязвимых с виду сверхъестественных хищников, – что этот человек не может быть поколеблен, не может быть Устрашен. Однако на следующее утро, когда он принес нам отчет переводческих программ и результаты обработки данных по промышленным авариям, он выглядел бледным и лишенным присутствия духа.

До его прихода мы сидели в ожидании вокруг столиков в кафетерии, прихлебывая отвратительный кофе.

Мне до смерти осточертело это место, но я боялся уходить отсюда, поскольку здесь мы иногда получали вести из внешнего мира: очевидно, демоны двигались фронтом по окружающим землям, и те, кто выжил и остался в тылу этой волны, на какое-то время оказались в безопасности – до следующего рейда демонов по этой территории. Люди уже начали адаптироваться, вырабатывать стратегии выживания, сохранения какого-то подобия жизни рядом с демонами, за их спиной, и пока длились Затишья, находя утешение в правительственных заявлениях о ведущихся исследованиях, об экспериментальных переселениях людей в менее опасные области – которые вскоре тоже начинали кишеть демонами.

Происходили стычки и порою даже перестрелки между потоками беженцев и людьми, расположившимися в местах, которые могли более-менее считаться убежищем; потом были созданы лагеря для беженцев.

Фрагментарная связь доносила до нас обвиняющие репортажи (из тех мест, где еще оставались неповрежденные кабели), что экспериментальные правительственные бригады предпринимают попытки приносить демонам жертвы, как и предлагал Шеппард, используя для этого приговоренных к пожизненному заключению преступников, добровольцев, а также людей с неопределенным статусом – и даже, согласно некоторым репортажам, бездомных детей. Демоны, по слухам, жертвы принимали, но не давали ничего взамен. Были официальные опровержения, отрицавшие что-либо подобное. Как бы то ни было, бойня продолжалась; культы возникали и распадались; отряды гражданской милиции формировались и распадались; солдаты Национальной Гвардии бродили повсюду, как фанатически организованными отрядами, так и анархическими кучками.

Сидя в нашей подземной берлоге, я прихлебывал мерзкий кофе, время от времени искоса поглядывая то на Ньерцу, то на Мелиссу. Хотя они и не держались за руки, я подумал, ощутив болезненный укол: «Они любовники. Она принадлежит ему».

И я сказал себе: «Он великий человек; он заслуживает ее. Я – не заслуживаю». Это не помогло.

Именно в этот момент вошел Мендель, неся стопку распечаток. Он положил их дрожащими руками перед Пейменцем, который тоже был удивлен состоянием Менделя.

– Вы вполне хорошо себя чувствуете, монсиньор Мендель? – спросил Пейменц. Это был первый и последний раз, когда я слышал, чтобы его назвали монсиньором, и это было для меня новостью.

– Я… я видел кое-что… небольшое персональное предвидение… как все закончится для меня в этом воплощении, и это… это не та вещь, которую мне хотелось бы обсуждать. Но у нас и без того достаточно предметов для разговора: речь демона, которую вы записали с телевизора, оказалась на языке, связанном одновременно с протошумерским и с древнейшим

языком, который ассоциируется с Египтом. – Он заглянул в свои заметки и продолжал: – Она переводится, в той мере, в какой вообще переводима, следующим образом: «Наконец настало время долгожданного пиршества; овцы приведены к… – возможный перевод -… храму, и бойня… – дальше неясно. – Сколь щедро текут… – возможный перевод -… канавы, они текут нефритами и алмазами. Круг смыкается; круг, для которого этот мир был создан… – непереводимо, -… держитесь моего… – непереводимо. – Наш пост подошел к концу… Сколь поразительны их притязания, как эти… – неразборчиво, -… выкатывают глаза, как они… – возможный перевод -… блеют и пытаются встать на задние ноги, подобно людям… Сколь немногочисленны люди – или, иначе, „истинное человечество“, – и сколь… – возможный перевод -… преходящи… Придите же, соратники и собратья, и…» – дальше непереводимо.

Мендель отложил текст в сторону, медленно и глубоко вздохнул и посмотрел на остальных.

– Этот разговор о круге, который смыкается – очевидно, все это было заранее предопределено, спланировано…

Ньерца заметно вздрогнул.

– Возможно, это просто… демоническое высокомерие.

– Могло быть и так, что они заранее знали, что кто-нибудь переведет это, и хотели деморализовать нас, – сказал Пейменц.

– Может быть, – сказал Мендель. – Но глубоко в Душе я чувствую ужас, какого не чувствовал прежде…

– Как там было у Диккенса? – сказала Мелисса. – Что-то вроде: «Тени ли это того, что будет, – или того, что может случиться, если пути к будущему не будут изменены…» [24]

Мендель ласково улыбнулся ей.

– А знаете, моя милая, я верю, что иногда нечто говорит вашими устами – нечто драгоценное.

Мелисса посмотрела на него с неподдельным удивлением.

– Ну конечно – Диккенс, – промолвила она. Пейменц, взглянув на Менделя, покачал головой.

– Не стоит пока что об этом говорить. Ладно, а что там насчет промышленных аварий?

Мендель кивнул:

– Похоже, что не так давно около двух или трех тысяч человек, как мужчин, так и женщин, связанных с промышленностью, – в особенности химической и нефтяной промышленностью, – попросту… исчезли. Собственно, они пропали вечером накануне вторжения демонов. И, друзья мои, каждый из них был руководителем или ведущим специалистом, связанным с компанией, ответственной либо за серьезную промышленную аварию, либо за значительный «раковый коридор»; на территориях, прилегающих к фабрикам каждой из этих компаний, были зарегистрированы многочисленные случаи смертей и тяжелых заболеваний, которые неизменно покрывались, или «заминались» – так, кажется, это называется? – этими, как их… вращающимися докторами?

– Спин-докторами [25] , – пробормотал я. – Скажите, а Круг Осознающих… есть ли такие, кто… кто обладает осознанием или какими-то силами, эзотерическими силами… и противостоит Кругу?

– Да. Вполне можно быть осознающим и при этом… ущербным; осознавать не обязательно значит быть хорошим человеком, – сказал Мендель. – Существует лишь очень немного таких людей – какая-то горсточка. Но ведь и в Круге всего двадцать три человека – всего лишь двадцать три хороших осознающих человека во всем мире.