Чтение онлайн

— Вы тут лучше любого справитесь, синьор Да Винчи, а мне пора караулы разводить. Дозволите удалиться, ваша милость?

— Ага, иди, — кивнул Джулиано и тоже поглядел на пыльный пол, затем перевел взгляд на сводчатую арку, которую Леонардо осветил фонарем. На диком сером камне был виден след копоти, достаточно свежий, чтобы выпачкать пальцы. Действительно, тот, кто прошел здесь с факелом, имел малый рост.

Леонардо протер пальцы ветошью.

— Вашей милости случалось брать с собой факел, когда вы играли в подвале?

Джулиано расхохотался:

— Факел? Нам и без

факела доставалось хорошей порки за такие игры от старика Лукреция, — он обвел подземелье взглядом. — Не припомню, чтобы мы забирались так далеко, я здесь никогда не был.

— Обратите внимание, ваша милость, — заметил Леонардо. — Правый след отпечатался четко, а на левом — пятка не пропечаталась и ширина шага разная.

— Значит, здесь бродил несчастный, хромой малыш, — подытожил Везарио.

— Но в доме нет хромых детей! — усомнился Джулиано.

Леонардо на секунду прикрыл глаза и погрузился в иной мир, царство театральных подмостков, полное звона проржавевших колокольчиков на шутовских колпаках. Воображаемый звук был похож на смех дерзкого карлика, сумевшего так ловко улизнуть из тюрьмы. Он вспомнил, как брызги слюны вылетали из его хохочущего рта, а отблески пламени, плясали в его глазах, подобных зракам дикого зверя, и быстро спросил:

— А карлики? В палаццо прислуживают карлики?

— Нет. Брат на дух не переносит калек и убогих. Однако для удовольствия наших милых дам и гостей дома мы иногда приглашаем заезжих акробатов, среди которых полно недомерков вкупе со всякими уродцами. Им платят и велят убраться после представления.

Джулиано тоже осмотрел перепачканный копотью потолок, пригнулся и нырнул в пыльный подземный ход, который упирался в решетку. Проржавевшая, она все еще служила надежной защитой. Чтобы совладать с решеткой, кому-то пришлось основательно попотеть: перепилить несколько прутьев, отогнуть их и протиснуться в дыру. Молодые люди не смогли повторить этого поистине акробатического кульбита, его милость только напрасно разорвал рукав ржавым штырем и, чертыхаясь, призвал каменщиков, чтобы вышибли остатки решетки, а потом послали человека в кузницу за новой — прочней и крепче прежней.

Цепочка небольших следов оборвалась на ближайшей развилке. Потолочные своды здесь взлетали вверх, а сквозняки свирепствовали такие, что не позволяли пыли ложиться ровным слоем.

— Пусть все демоны преисподней высосут его мозги! Из-за этого мелкого поганца ваша милость напрасно испортили новую рубаху, — приговаривал Везарио, стаскивая кусок ткани со штыря, и протянул Да Винчи.

— Что это?

— То, что минуту назад было первоклассным рукавом. Вдруг ты смастеришь куртку, которую невозможно разорвать, и преподнесешь его милости.

— Что-то ткань не похожа, — Леонардо посветил на лоскут. В его пальцах был обрывок тряпицы, который уместнее назвать «дерюгой».

— Отлично! — Нелепая находка весьма вдохновила синьора Джулиано. — Скорее всего, тряпка оторвалась от одежды типа, который шустрил в подземелье раньше нас.

— Даже если это так, что в этом хорошего?

— То, что теперь мы сможем его разыскать.

— Разыскать? — Везарио всплеснул руками и едва не сбил рукавом фонарь, — Святые

угодники! Да в такие затрапезные лохмотья кутаются все попрошайки, чтобы разжалобить наивных людей. В гильдии нищих Флоренции состоит несколько сот человек, как мы узнаем нужного?

— Очень просто. Все они пахнут по-разному.

Везарио хотел тут же понюхать лоскут, но брезгливость взяла верх, он скривился.

— Неужели ваша милость желает лично вдохнуть эти миазмы?

— Нет, разумеется. — Джулиано многообещающе улыбнулся. — Мы устроим охоту на этого человека! Нюх пардуса тоньше собачьего, я велю привести сюда лучшего ловчего зверя, дам ему понюхать обрывок и пущу его по следу.

— О! Ваша милость ловко придумали! — Рассыпались в комплиментах спутники синьора ди Медичи.

Увы, подземная охота оказалась далеко не таким приятным занятием, как предполагалось. Сверкая глазами, пардус несся вперед сквозь мрак, подобный молнии, и мало заботился о том, что странные двуногие существа едва поспевают за ним. Его стремительное перемещение приводило в ужас подземную живность — летучие мыши истерически били крыльями, заходились писком, обрушивали на незваных визитеров потоки зловонных испражнений и летели прямо в лицо бегущим. Их острые когти так и норовили впиться в человеческие волосы. Крысы, напуганные появлением громадной кошки, бросались наутек целыми стаями, угрожая сшибить с ног любого зазевавшегося, искусать, а то и загрызть его в приступе бессильной ярости. Под ногами хрустели многоножки, неизвестные даже ученым авторам бестиариев.

Кто мог подумать, что под городом скрывается еще один нижний мир, богатый на ужасы и неожиданности. Слоистая, пыльная паутина цеплялась за одежду, вспыхивала от соприкосновения с огнем, наполняя подземные своды запахом гари. Факелы обжигали пальцы, но копоти от них было больше, чем света. Топот дюжины ног сотрясал стены, штукатурка и камешки с потолка сыпали прямиком на головы бегущих и запутывались в волосах. Поверить, что не демоны тьмы, а человеческое существо недавно прошло по этим забытым Богом катакомбам, было сложно, а призрачная дымка света, завидневшаяся после очередного поворота, сначала показалась им игрой воображения. Но пардус натянул поводок и уверенно бросился именно туда — над их головами, у самого потолка белел прямоугольник окна, забранный редким прутьями. Зверь принялся скрести стену, издал долгий утробный рык. Чтобы угомонить его, ловчий полез в кожаную суму за куском мяса.

— Умная зверюга!

Пока Джулиано почесывал питомца за ушами, Леонардо поднял над головой руки и несколько раз подпрыгнул, пытаясь вцепиться в оконную решетку. Он был уверен, что решетка отопрется подобно небольшой дверце — на одной стороне кованой рамы были установлены петли, но засов или замок отсутствовал.

Оставалось уразуметь, каким образом карлик сумел дотянуться до нее?

Никакой горки камней, прогнивших досок, выбоин в стене или других ухищрений, способных заменить лестницу под оконцем, заметно не было. Мимо решетки прошуршала пара монашеских ряс, мелькнули ноги в веревочных сандалиях, похоже, окно выходило в монастырский двор.