Чтение онлайн

— Что он хочет за свои услуги?

Как оказалось, шаман все же немного понимал имперский, он не стал дожидаться перевода и показал мне три пальца.

— Смерть-металка.

— Он хочет три арбалета, — спокойно объяснил мне «переводчик».

— И часто вы продаете им арбалеты?

— Нет, король запрещает вывозить арбалеты за границу. Мы бы и сами не отказались от парочки штук.

— Поторговаться с ним можно?

— Увы, ваша милость. Морхи вообще не торгуются. Мы выносим к ним товар, а они выставляют своих товаров столько, сколько посчитают справедливым.

Почти всегда цена нас устраивает.

— Что-то мне не хочется отдавать им арбалеты.

— Значит, вы пойдете в саванну одни, — пожал плечами бородач, и по его тону я понял, что иных вариантов не будет. Нужно соглашаться — все-таки он не первый год живет рядом с дикарями.

Конечно, возникал вопрос, не захотят ли морхи получить все арбалеты без ответных услуг по праву сильного, но обсуждать его с торговцем не имело смысла. Осталось только сделать все, чтобы удержать право сильного за собой.

— Хорошо, мы согласны, — сказал я, глядя на шамана. — За три арбалета шесть проводников.

Бородач что-то коротко рыкнул, наверное, уточняя цифры. Шаман тут же улыбнулся — хотя этот акулий оскал трудно было назвать улыбкой — и гулко ударил себя в грудь.

— Скажи ему, чтобы через час его люди ждали нас на дороге.

— Ваша милость, морхи не подходят к дороге ближе, чем на бросок копья.

— Прочему?

— Это «рахва», то есть святотатство, — пояснил переводчик, но я все равно ничего не понял.

— Хорошо, пусть до саванны идут за нами вдоль дороги.

Едва дослушав перевод, морх коротко рыкнул.

— Он хочет свои арбалеты.

— Его люди получат арбалеты, когда доведут нас до места, — жестко сказал я, уже устав от этого разговора. — Если весь путь до нужного мне города нас не будут сопровождать шесть его воинов, племя не получит и ржавой железки. Мне тоже не очень нравится торговаться.

Сказав это я, развернулся и ушел в барак собираться, даже не прислушиваясь к рычанию за спиной.

Через час, выбравшись из зарослей к дороге, мы оседлали коней и, взвинтив темп до предела, поскакали на юг.

К концу первого дня мы так и не добрались до края морхского леса и заночевали прямо на дороге. Вдоль зеленого тоннеля, на расчищенном от листьев камне, горели четыре костра. Вся каша была уже съедена, и немного клонило в сон. Кронайцы, как опытные бойцы, уже провалились в царство Морфея, используя по назначению каждый миг покоя. Грифон с двумя моряками стоял в охранении. Возле моего костра сидели Шип, Змей и оба артефактора. Ургена вновь захватила какая-то идея, и он, практически заглотнув свою порцию каши, начал судорожно копаться в свитках. Некоторое время Еж помогал учителю. Я увидел, что мальчика отчаянно клонит в сон, поэтому привлек его внимание и знаком приказал ложиться спать. Что он тут же и сделал. Профессор так и не заметил, что лишился соратника в своих поисках истины.

— Да! — вскричал ученый, и в чуть разбавленной лишь далекими криками ночных птиц тишине его голос прозвучал как выстрел. Проснулись несколько кронайцев, а дозорные, не разворачиваясь, направили арбалеты в сторону леса.

— Блин, проф, что ж ты так… — Договорить

я не успел. Справа от дороги раздался утробный рык кого-то очень большого.

Ночные птицы моментально смолкли, и над лесом повисла теперь уже абсолютная тишина.

— Если бы не твои знания, ты бы уже ехал на телеге в сторону империи. Нет, лучше отправить тебя на границу к Морофу. Или, может, пусть Змей вспомнит ваши тренировки?

— Да ладно тебе, — отмахнулся профессор. Научная жизнь не оставила и следа от его казацкого прошлого. — Ты лучше послушай, что я узнал о морхах.

— Проф, это, конечно, интересно, но точно не повод, чтобы сзывать сюда всех тварей в ночном лесу.

Ученый упрека не заметил и только отмахнулся.

— Морхи, как и дари, были созданы искусственно. Они проектировались как чернорабочие при строительстве. Здесь, — профессор ткнул пальцем в текст на свитке, — также объясняется их тяга к мясу людей и собственных родичей. Огромные массы рабочих было трудно прокормить. К тому же на работах возникла проблема травматизма. Древние управленцы нашли интересный способ разом решить проблему пропитания и утилизации покалечившихся рабочих.

— Проф, мне показалось или ты действительно восхищен гениальностью этого организационного решения? — вкрадчиво спросил я. — Не ты ли совсем недавно убивался, вспоминая жестокость древних магов? На морхов мне наплевать, и при необходимости я готов вырезать их до последнего экземпляра. Но, во-первых, когда-то они были людьми, а во-вторых, в отношении кого бы ни применялось «гениальное» решение кормить рабочих их мертвыми коллегами, я этого применяльщика задушил бы собственными руками.

Профессор сначала хотел что-то возразить, но промолчал. Затем даже покраснел. Если честно, мне было его жаль — перед увлеченным своим делом ученым открывался удивительный мир древнего могущества. К некоторым возможностям этого мира он даже смог прикоснуться. Натура ученого требовала максимальной собранности и отстраненности.

Он конечно же восхищался разумным решением нетривиальной задачи, совершенно не углубляясь в моральные аспекты. Но ведь от этого они никуда не девались. Кто-то из древних «администраторов» принял решение, а послушные и увлеченные своим делом до полной потери связи с реальностью маги выполнили приказ — как результат тысячи лет морхи жрали друг друга и всех, до кого могли дотянуться. Их любовь к человеческому мясу не была результатом извращений или неправильного воспитания — все было заложено генетически.

Я не жалел монстров, с которыми нам еще предстоит общаться ближе, чем хочется, но больше всего мне хотелось подержаться за горло тех, кто сотворил из обычных людей не просто уродов, а еще и каннибалов. И все только для того, чтобы они стали эффективными чернорабочими на строительстве.

Так, стоп!

За моральными терзаниями я едва не упустил важную мысль.

— Проф, если они работали на строительстве, почему лесные морхи не могут подходить к дороге?

— Не знаю, — пожал плечами Урген, с трудом отрываясь от внутренней борьбы холодного ученого разума и интеллигента.