Демон
Шрифт:
Стоило бронеплите транспорта влететь внутрь, как я отправил в пролом пару кассетных гранат, а вслед за взрывами влетел и сам. Коридор, покрытый изморозью кристаллизовавшейся атмосферы, и иссеченный осколками, был пуст. Метрах в сорока вправо и в сотне влево его перекрывали аварийные переборки. Поставив пару мин в дальнем от рубки конце, мы из подствольного гранатомета разнесли переборку и открыли бешеную стрельбу по Циклопу в боевом скафандре, мчащегося по коридору навстречу. Первые несколько выстрелов ушли в никуда: он успел увернуться. Потом мы попали ему в грудь, но, к моему удивлению, броню не пробили! Уворачиваясь от его выстрелов, мы палили в предельном темпе, нащупывая слабые места его скафандра, и через пару бесконечных секунд нашли: сначала Ира насквозь прострелила его
— Демоны! Я демон — пять! — заорал я в шлем. — Огонь по конечностям! Все остальное не пробивается…
— Спасибо, Вик! — донесся до меня голос Гельмута. — Мы тут уже пожгли по четыре магазина, но не можем их выкурить… Ура, попал! Ну, держитесь, падлы…
— Осторожнее там! — на всякий случай буркнул я и тут же метнулся в сторону, выламывая ближайшую ко мне дверь и вталкивая внутрь Ирину: по коридору летела граната.
Вслед за взрывом, сотрясшим пол под нами, я над самым полом на миг высунул голову в коридор и всадил по две пули в обе верхние конечности стреляющего на бегу очередного Циклопа. Потом, оттолкнувшись от плеча лежащей рядом девушки, я выбросил свое тело в коридор и прострелил беззащитному противнику обе ноги. Еще через миг рядом возникла ругающаяся, как сапожник, Ира и очень вовремя подстрелила сразу двоих атакующих.
Следующие две минуты мы целенаправленно двигались к рубке, методично забрасывая все попадающиеся по пути комнаты гранатами и калеча защитников корабля. До рубки мы успели пристрелить девятерых, а потом наше продвижение замедлилось: боясь уничтожить что-нибудь важное, мы никак не могли через обломки двери достать ни одного из шестерых отстреливающихся оттуда членов экипажа. Потом в соседнем коридоре появились страшно довольные Форд и Вильямс, и дело сдвинулось с мертвой точки: мы подорвали стены коридора сразу в нескольких местах, и уже прицельно расстреляли всех ее защитников. Потом пришлось немного побегать по сравнительно небольшим жилым помещениям корабля, добить пару прячущихся в комнатах противников и с чувством полного удовлетворения возвращаться в свои «Кречеты».
— Викки! Прикинь, мне достался такой упертый пилот! — вспомнила Элен, как только мы загерметизировали корабли и вышли в эфир. — Он уворачивался, как черт… Но потом его слегка зацепил Вольф, Яша отстрелил один двигатель, и я его достала! Он развалился на куски, как ваза, упавшая со шкафа…
— Молодец, я вами горжусь! Игорь, а как дела у тебя?
— Нормально! Гельмута немного контузило: пуля задела его шлем. Он пока еще мутный, но уже начинает соображать. После вашего совета он пристрелил обоих Циклопов, причем так быстро, что я даже сообразить не успел…
— Подожди, а что за пуля его контузила?
— Моя! Он рванулся так быстро, что я не успел остановиться! — сконфуженно объяснил он. — Там очень узко, и вот так получилось…
— Ох, и задаст он тебе, когда оклемается! — ехидно пообещал ему Гомес. — Кстати, вам не кажется, что так не честно? Вик валит сразу две машины, потом балдеет в транспорте; Игорь и Гельмут глушат истребитель; а я сижу, как дурак, и смотрю, как Яшка ассистирует Элен! А мне так хотелось немного пострелять…
— Не ной! И на твой век хватит! Сколько там до появления транспортов? — Поинтересовался я.
— Еще сорок две минуты… — ответил Ирина и рассмеялась: — Ну, мы и реактивные!
— А то! Демоны, как-никак! — гордо пробормотал заплетающимся языком приходящий в себя Гельмут, чем вызвал у всех приступ дикого хохота.
Все оставшееся время до появления «Богатырей» мы готовили транспорт Циклопов к погрузке, сначала отстрелив ему оба двигателя, потом «подровняв» внешние антенны и кое-какие надстройки. Поэтому погрузка прошла на удивление быстро, и через час после своего появления в системе транспорты снова пропали в гиперпространстве. Проконтролировав их разгон до момента перехода, вслед за ними канули в гипер и мы, и через полтора часа бортового времени вынырнули в системе Лагоса. В ту же минуту эфир буквально взорвался от приветственных криков диспетчеров, дежурных офицеров орбитальных крепостей и всех, кто узнал
— А ну, прекратить базар! Демон — пять! С возвращением! Разрешаю посадку на прежнем месте. Жду вас в адмиральской бане через десять минут. Вопросы?
— А пиво будет? — нахально спросил его кто-то из моих оболтусов, чем вызвал хохот у всех слушателей с орбитальных крепостей.
— Хоть залейтесь! Заслужили, черт вас подери… — серьезно ответил генерал.
— Тогда обязательно будем, сэр! — не дав весельчаку, по-моему, Конти, ляпнуть что-нибудь еще, ответил я.
— Тогда до встречи!
Уже на подлете к Башне я заметил довольно здоровую толпу встречающих, выстроившуюся полукругом возле диспетчерской. Деваться было некуда, и пришлось садиться с выпендрежем: пять наших кораблей закрутили дикую карусель в ста метрах от земли, и по очереди «воткнулись» на свои места, почти касаясь друг друга обтекателями вынесенных в стороны двигателей. Не дождавшись, пока остынет обожженная тормозным выхлопом бетонка, встречающие подбежали к кораблям, и мы, открыв люки, практически уткнулись в людей, пытающихся носить нас на руках. Все попытки как-то отказаться не дали ничего, и до здания столовой, а это — добрые триста метров, — нас пронесли, как полковые знамена. При этом, умудряясь орать что-то восторженное. Слава Творцу, что они были в курсе приказа командира базы о нашем вызове в баню, а то, я думаю, таскали бы нас по полю до вечера. А так, доставив нас до столовой, ребята аккуратно поставили нас на ноги и, все еще пытаясь нас потрогать, понемногу замолкли, судя по всему, ожидая нашей реакции. Пришлось их немного порадовать:
— Спасибо за теплый прием! К сожалению, я не умею толкать зажигательные речи, и не уполномочен делать какие-нибудь заявления, но все-таки скажу: мы надрали им задницу! И будем продолжать делать это везде, где они попадутся нам под руку. А не захотят попадаться, — отловим сами и надерем там, где найдем. А теперь извините, нас ждет начальство… Мало ли, разнос какой устроить или еще что?
— Мужики! Если у вас будет время, мы будем рады пригласить вас в нашу пивную! Выпивка и закусь за наш счет! — заорал какой-то крепыш из первого ряда.
— Не могу обещать, но мы постараемся… — улыбнулся я, в прощальном жесте поднял руку вверх и первым вошел в здание столовой. Поднявшись на второй этаж, мы добрались до дверей в адмиральскую сауну, в которых, неформально помахивая березовым веником, в одной простыне стоял Ридли и довольно улыбался упитой вусмерть физиономией:
— Викки! Черт тебя дери, что вы так долго? Я тут уже места себе не нахожу! — икнув, он отхлебнул из початой бутылки виски, и, подвинувшись, жестом пригласил нас внутрь. — Да, я пьян! И не надо на меня так смотреть! В первый раз в жизни Железный Ридли напился! А потому, что рад! Рад тому, что его сыновья вернулись живые и невредимые. Спасибо вам, мальчишки… Не обращайте на меня внимания: скоро я протрезвею… И снова стану самим собой — старым, вредным и желчным служакой. Но пока я пьян, я могу говорить все, что у меня на душе! Ты вот, Викки, знаешь, каково терять своих детей? Нет! А я — знаю… Восемь лет назад мой старший сын встретил этих проклятых ублюдков в одной из систем Окраины и принял с ними неравный бой, пытаясь дать уйти хоть кому-нибудь из сотни бегущих с планеты гражданских судов… Ушло четыре транспорта… А он остался там! Потом, через год, погиб и второй. Он был блестящим истребителем, но против Циклопов продержался всего четыре минуты. А я? Я не смог ему помочь… Не смог научить его, как с ними справиться… Я с этим живу уже много лет… И вот сегодня, отправляя вас, таких молодых, таких похожих на моих сыновей, на встречу этим проклятым тварям, я спрашивал, что я сделал для того, чтобы вы вернулись… И не нашел ответа! Но вы не только живы и здоровы — вы отомстили за моих детей… Спасибо, ребята! Я перед вами в долгу… А теперь простите старого брюзгу: мне просто очень хотелось выговориться… Идите, переодевайтесь: через пару минут я приду к вам таким, каким вы привыкли меня видеть. Спасибо…