Чтение онлайн

— Ты принес золото, демон?! Молчишь? Что же. Я пытался оставаться милостивым господином, но ты понуждаешь меня к наказанию. Ты меня понял, демон?! Ты будешь наказан за нерадивость и непослушание!

Де Сен-Жермен отошел к столу, положил на него меч, перелистнул несколько страниц книги, медленно водя пальцем несколько раз прошептал, бесшумно шевеля губами, нужную формулу, после чего снял со стены факел и решительным шагом направился к Найлу.

— Смаргл воскерев иллам! — громко произнес он, ткнув факелом в сторону октограммы.

Найл

ощутил, как тело его охватило пламя, как оно стало пожирать его, его кожу, волосы, глаза, причиняя нестерпимую боль.

— Смаргл воскерев иллам! — повторил де Сен-Жермен, — смаргл воскерев иллам!

Дворянин тыкал и тыкал в сторону вопящего от муки Посланника, и звуки голоса истязаемого существа, похоже, доставляли ему невыразимое удовольствие.

— Что с вами, мой господин? — испуганным голосом спросил склонившийся сверху рыцарь Синего флага, подсунул под дрожащее тело руки, поднял его и понес в ближайшую палатку. Что случилось?

Спустя минуту в палатку примчался шериф Поруз, еще через несколько минут ворвались девчонки из братьев.

— Поруз, у тебя есть золото? — слабым голосом поинтересовался правитель. Да. Сейчас он умчался, и через некоторое время вернулся с тяжелым кожаным кошельком. Вот. Пятьдесят золотых из армейской казны. Хватит? Что с вами, правитель?

— Золотая лихорадка, — со слабой усмешкой ответил Посланник. Так золота хочется, что в обморок падаю и кошмары снятся.

— Сейчас, я позову духовника.

— Что, мне так плохо?

— Да нет, — утешил Посланника Закий. — Просто он у нас лекарь.

Лекарь прописал правителю холодный компресс. К вечеру Найл пришел в себя достаточно, чтобы совершить еще одно путешествие в Ночной мир, и еще раз проверить, где находятся секреты дикарей. На следующий день, убедившись, что рукастые ремесленники уже приготовили ловушки, Посланник решился на вылазку.

С собой он взял только девушек из братьев по плоти и сотню смертоносцев. Правда, шериф Поруз категорически заявил, что необученных подростков одних не отпустит, и пришлось брать его с собой, равно как и рыцаря Синего флага, увязавшегося следом только потому, что в лагере ему оказалось скучно.

Хорошо хоть Дравиг проявил благоразумие и решил остаться, а то осталась бы армия полностью без руководства.

Убедившись на тренировке, что ему меч в бою не помощник, Найл попросил себе короткое копье. Армейский кузнец выдал ему сулицу — метра полтора длиной, с нешироким, острым как бритва наконечником и окованным основанием древка — чтобы в колчане не застревало. Правитель немного поиграл с новой игрушкой, а потом приказал выдать точно такие же девушкам, которые тоже выросли с копьями в руках. Небольшой отряд быстро добрался до леса, свернул с дороги и растворился в чаще.

Смертоносцы разошлись впереди широкой дугой, тщательно прощупывая каждый метр, и одновременно набивая желудки всякого рода

живностью, не догадавшейся вовремя скрыться с их пути.

Идти следом за восьмилапыми было относительно спокойно, однако Найл, тем не менее, отправил рыцаря и шерифа в тыл — ходить бесшумно, как это умели делать девушки, они не могли.

Следуя изгибам дороги, они совершили широкую петлю и, под прикрытием кустарника, вышли к полям.

Крестьяне, обливаясь потом, вышагивали над грядками, склонившись к земле и привычно работая мотыгами.

— Трудятся, не разбежались, — кивнул Найл на них Порузу.

— Детей нет.

— Что?

— Детей нет. Крестьяне обычно детей с собой в поле берут. Пусть не все, но хоть кто-то должен был прихватить подросшего малыша побегать, или более взрослых себе в помощь.

— Хочешь сказать, дикари детей в заложниках оставили?

— А зачем поля охранять, если ни один родитель все равно от своих чад не сбежит? Держат всех, как на поводке.

— Ясно. Одно хорошо, караульных тут нет. Сделаем привал, а дальше пойдем в сумерках.

Воины немного отдохнули, а когда солнце покатилось к горизонту, двинулись дальше. Через прозрачные, как стекло, поля Найл никого не пустил. Несколько часов отряд пробивался через бурелом, потом повернул направо, и вскоре выяснилось, что они едва не промахнулись мимо поселка, уже практически его обогнув.

Найл предупреждающе указал на угловой дом с открытыми ставнями чердака, потом подозвал к себе пауков, сконцентрировал на себя их единое ментальное поле и потянулся им вперед, к темному проему.

Он ощутил там присутствие человека, и стал впитываться в его тело, стараясь стать единым целым — мышцами этого человека, потоками его крови, его мыслями и мечтами.

Дикарь точил меч. Отличный меч в полтора локтя длиной. Он подобрал его между домов, когда Боги растворили неверных, пытающихся ускакать от небесной женщины.

Его звали Торин, он точил меч и поглядывал в окно. Торин вырос в лесу и знал, как быстро приходит смерть к тем, кто проявляет беспечность. Маленькая желтая змея, молниеносный бросок богомола, жвалы сколопендры — все таило смерть для уснувшего у костра охотника, забывшего забраться высоко на ветви деревьев или договориться с другом о посменном дежурстве. Этой ночью дежурить выпало ему, и он не собирался увиливать от своей обязанности.

Сверху что-то зашуршало. Торин отложил меч, подошел к окну и выглянул наружу. В бледном свете луны ровные ряды безмолвных грядок различались ясно, как днем. Там ничего не происходило. Но вот на самом краю крыши шевелилось что-то неясное.

Торин выглянул из окна. И весь изогнулся, выглядывая наверх.

Найл молча толкнул вперед ближнего паука. Серая тень стремительно помчалась по грядкам.

Наверху что-то происходило.

Что-то очень, очень важное, приковывающее к себе взгляд…