Демон
Шрифт:
Стоя во главе своей восторженной армии, Сирокко смотрела, как влажные ошметки твари по имени Гея стекают по тросу.
Она единственная понимала, почему трос убил Гею, тогда как Наца и Свистолет не смогли — и еще она знала, что кое на какие вопросы ответы пока не получены.
Из ее рюкзака послышались жалобные завывания. Сирокко сунула туда руку и достала банку со Стукачком.
Стукачок умирал. Сирокко вытряхнула его на ладонь.
— Можно мне выпить? — всхлипывая, попросил паразит. Сирокко поискала бутылку. Пипеткой она на сей раз пользоваться
Сирокко понимала, что Стукачок теперь — последняя умирающая частичка Геи.
Начиная игру! Гея знала, что может потерпеть поражение. Правда, она этого не ждала... но так оно и вышло. Габи ее перехитрила.
И теперь она лежала у Сирокко на ладони. Идеальная справедливость, подумала Гея. Двадцать лет жизни ты замышляешь прикончить предателя — и где оказываешься в конце? Ты выблевываешь свои последние секунды в самом буквальном смысле в кулаке у злейшего врага.
Она уже некоторое время размышляла на тему последнего слова.
Если уж ты собрался уходить, сделать это следует стильно. На досуге Гея уже это обдумывала.
Есть, к примеру, классическая фраза из мультфильма «Луни Тьюнс». Но слишком уж беспечная.
Или из «Розового бутона». Слишком эстетская, туманная.
В конце концов Гея вернулась к тем второсортным фильмам, которые она так любила.
— Матушка милосердная, — прохрипел Стукачок. — Неужели Гее конец?
И она умерла.
А потом...
Задолго до того, как стихли вибрации последнего катаклизма, сквозь крышу Гипериона пробился косой луч света.
В самом его центре оказалась Сирокко Джонс.
Сирокко подняла голову. Ноги ее оторвались от земли.
Во плоти она возносилась в Рай.
ЗАТЕМНЕНИЕ
Приплюсуйте меня к вычтенным.
Сама не помня, как она туда попала, Сирокко оказалась на лестнице в небо. Впервые они с Габи побывали там почти столетие назад, когда добрались до ступицы после долгого подъема по тросу и внутренностям спицы Реи. Тогда лестница пестрела спецэффектами из «Волшебника страны Оз». Разумеется, фильма, а не книги; Сирокко вообще сомневалась, что Гея когда-либо читала книги. На верху лестницы они встретили массивное пантеистическое существо, которое попыталось убедить их, что оно и есть Гея.
Лестница была теперь не в лучшем состоянии. Однако, приглядевшись внимательнее, Сирокко заметила, что кто-то с ней уже поработал. Местами пыль была сметена в сторону. Чувствовался запах дезинфицирующего средства — сильного, каким обычно пользуются в уборных метро.
Поднявшись до вершины, Сирокко увидела, что дверь в прежнюю комнату Геи приоткрыта.
Внутри оказалась Габи. Просто Габи. Не какая-то сверхъестественная штучка, никакой не фокус-покус.
Габи стояла на четвереньках, одетая в выцветшие джинсы и синий рабочий халат. На талии у нее красовался пояс с инструментами. Насколько прозрачных панелей пола гостиной из фильма «2002: Космическая Одиссея» были сняты и сложены штабелем у соседней
Габи тянулась вниз, к креплению самой обычной лампы дневного света, гвоздями прибитому к деревянному брусу. Две трубки непрерывно мерцали.
Затем Габи подняла взгляд на Сирокко, села на корточки и тыльной стороной ладони вытерла лоб. В грязной руке был зажат гаечный ключ.
— Здесь просто завал работы, — сказала Габи.
— Похоже на то.
Габи поднялась, вставила гаечный ключ в петельку у себя на поясе и, уперев руки в бока, улыбнулась Сирокко.
— Может, я что-нибудь принесу? Есть пиво и вино.
— Лучше просто стакан воды.
— Возьми стул.
И Габи вышла в дверь. Сирокко услышала шум воды. Она выбрала два устойчивых на вид стула и поставила их в паре метров друг от друга. Потом села. Габи вернулась с низеньким столиком и с поставленными на него двумя запотевшими стаканами ледяной воды. Сирокко сначала чуть-чуть отхлебнула, затем глотнула от души. Вода оказалась очень приятной на вкус.
А вот тишина была далеко не столь приятной. И уже грозила сделаться неловкой.
— Ну вот, — начала Габи. — У тебя все получилось. Я тобой горжусь.
Сирокко пожала плечами:
— Мне пришлось сделать куда меньше, чем подумали все те, кто сейчас внизу. Но тебе это лучше всех известно.
— Ты единственная, кто должен был стоять там лицом к лицу с Геей. Мало кто на такое способен.
— Наверное. — Сирокко снова оглядела комнату. И ничего нового не увидела. Тогда она обвела рукой все помещение. — Что, порядок наводишь?
Габи явно смутилась:
— Должна же я где-то жить. У меня, правда, другое на уме, но пока и это сойдет.
— Скажи, Габи... ты кто?
Габи быстро кивнула и, не глядя на Сирокко, с трудом проглотила воду. Потом сделала глубокий вдох и медленный выдох. И взглянула на потолок.
— Знаешь, я ведь наблюдала. В прошлый раз, когда ты сюда явилась и потребовала у Геи некоторых ответов. Она тебе не лгала. Просто не считала нужным. Гея прекрасно знала, что ты собираешься ее убить, но это не имело значения. Она к тому времени уже и так устала от того вшивого тельца. Но ей по-прежнему требовалась твоя преданность. Сейчас скажу почему. Но помнишь... она предложила вернуть меня к жизни — такой, какой я была. Только без того неудержимого стремления вести с нею войну. Ты отказалась. Тогда Гея сделала другое предложение. Она вернет меня неизмененной. Она меня воскресит. Помнишь, что ты ответила?
— Отлично помню.
Вид у Габи стал несколько отсутствующий.
— Ты сказала, что это заманчиво. — Тут она снова посмотрела на Сирокко. — Спасибо, кстати. Дальше ты сказала: «Но затем я прикинула, что бы по этому поводу подумала Габи, и решила, что все это просто грязная, подлая дьявольщина. Ей было бы жутко подумать, что она выживет в виде куколки Габи, слепленной тобой из твоей же гниющей плоти. Она бы обязательно захотела, чтобы я сразу прикончила это отродье».
— Быть может, я немного преувеличила. Габи рассмеялась и покачала головой.