Демон
Шрифт:
Главное — добраться до лидеров. Для этого нас и наняли, так что не забывайте. Пятеро лидеров: трое парней и две девушки. Избейте их основательно. Пусть умолкнут. Они позорят нашу священную нацию. Как узнать лидеров? Они будут на платформе перед лекционным залом «Ясуда» окруженные телохранителями и друзьями. Любой ценой доберитесь до платформы. И уничтожьте всех, кто на ней.
— Мы — комаину, — сказал Чиба, и бойцы улыбнулись. «Комаину» означает «волкодав», так называл их промышленник-наниматель. Каменные изображения волкодавов стоят парами у входа в храм, оберегают
Послышался голос девушки в мегафон, и Чиба с бойцами повернулись к залу «Ясуда». Ралли им не было видно, но доносились аплодисменты и крики студентов. Чиба взглянул на часы. Шесть минут до свистка. За эти шесть минут нужно проникнуть на ралли.
Вспоминая вчерашний день и злость, которая его тогда охватила, он почувствовал, что становится сильнее. Перед тем как прийти в дом Полтавы, он и не думал о старухе. Но когда увидел ее, сразу вспомнил драку с Виктором, и с этой секунды ярость его стала неуправляемой, приобрела размеры урагана, он бил старуху всей своей силой, гонял кулаками по комнате, будто тряпичную куклу. Потом, уже буквально не осознавая своих действий, начал ее душить, и Пак И с трудом оторвал его от трупа.
Не надо было так себя тратить на старуху, укоризненно сказал Пак И, не понимавший, что Чиба не ее убивал. Он убивал Полтаву-полукровку, которому не место среди чистых японцев. После унижения, устроенного ему Полтавой, восстановить свою честь в глазах якудза Чиба мог только одним путем — полностью устранив русского.
Выступавшая на ралли девушка повысила голос от возбуждения. Звуки перекатывались эхом от здания к зданию. Толпа шумно поддерживала оратора. А она воспламенялась аплодисментами, приветственными выкриками молодых людей.
Да ну ее к черту, сказал Чиба, потом открыл вещевой мешок, вытащил несколько свинцовых труб и раздал бойцам. Каждый получил также черно-белую головную повязку. Легче будет узнавать друг друга во время драки. Черное и белое. Как галстуки у господина Таиры. Хороший знак, подумал Чиба. Убийство Таиры и старухи прошло гладко, так ведь?
Голос, усиленный мегафоном, действовал ему на нервы. Начинать надо поскорее. Он похлопал по карману рубашки, нахмурился. Сигареты забыл. Во рту пересохло — может, зря не принял несколько амфетаминных таблеток, сейчас чувствовал бы себя бодрее. Его дом якудза амфетаминами располагает в избытке: производит их на корейских фабриках и контрабандно распространяет по всему миру.
Вчера Чиба о наркотиках не думал, с ним был Пак И, он и командовал. А сегодня главный Чиба, он отвечает за шестерых парней моложе себя. Вообще-то и над ним есть начальник: бывший телохранитель императора координирует людей из других додзе, нескольких экс-полицейских, боксеров и уголовников — все наняты тем же промышленником. Сейчас все уже должны быть на своих местах или приближаться к ним. Чибе очень хотелось влететь на платформу ралли, поработать свинцовой трубой, пусть льется
И он не станет ждать Пака И и Ютаку. Если не появятся, пойдет без них. Волкодавы сами справятся.
Чиба потрогал талисман, который носил на золотой цепочке вокруг шеи — нэцкэ, маленький карп из слоновой кости, символ храбрости и целеустремленности. Его защита. Защищают также молитвы его умершим родителям, которых он почитал как богов.
Тем временем он начал нервничать. Испытывать немалое беспокойство.
Он посмотрел на часы. Через три минуты им нужно быть на ралли. Сняв часы с руки, он сунул их в карман брюк.
Пора двигаться.
Он сказал — забудем вещевой мешок, надо поторапливаться. Не оглядываясь и не проверяя, идут ли за ним, он повел своих людей к лекционному залу «Ясуда».
Сначала он быстро шел. А через несколько мгновений уже быстро бежал.
Это была война. И студенты к ней приготовились.
Защищались они мотоциклетными шлемами и щитами. Дрались палками и бутылками, кирпичами и цепями, руками и ногами. Отбиваться им приходилось от полицейских с дубинками, чьи лица были скрыты за акриловыми шлемами. И от волкодавов, конечно.
Шумом бунт на кампусе сопровождался ужасающим: крики, ругательства, вопли боли. Создавалась волна звука, способная, казалось, сокрушить здания. Голос тех, кто одичал, кто вместо риторики выбрал насилие, кого оставил разум.
Чиба дрался как бешеный. Он держался рядом с бывшим телохранителем императора, жилистым человеком, на удлиненной голове которого выделялся нос в шрамах, и вместе они вели горстку волкодавов на студенческих лидеров. Они пробивались сквозь толпу студентов, пока не достигли платформы. Здесь им преграждали путь четверо полицейских. Чиба и его люди быстро сбили их с ног. Чиба первый стал подниматься по маленькой лестнице на платформу.
Он наверху. Чиба остановился перевести дыхание. Одна рука у него была покрыта кровью, рубашка порвана, побаливало плечо, куда пришелся чей-то удар. Но удовольствие от всего этого — боли, крови, шума — он получал огромнейшее.
Он осмотрел платформу. Пятеро человек лежат. Двое кричат от боли, остальные без сознания, покрыты кровью. Двое из них полицейские. Чиба насчитал шестерых студентов, еще способных драться. Лидеры или телохранители, это не имело значения. Волкодавы всех задавят. Он оглянулся через плечо, увидел черно-белые повязки, и, выкрикивая во весь голос, бросился вперед по платформе. Раздавить этих насекомых. Раздавить этих насекомых. Раздавить…
Свинцовой трубой он выбил дубинку их рук студента, тот потерял равновесие. Не давая ему опомниться, Чиба пнул студента в живот и он упал назад — тогда Чиба снова замахнулся свинцовой трубой. Один удар. Но со всей силы. Студент получил в левый локоть и закричал, хватаясь за разбитую руку. Чиба поднял трубу, готовый окончательно раздавить это насекомое, но заметил какое-то движение справа. Девушка. Длинные волосы развеваются из-под американского футбольного шлема. Бежит на него с поднятой дубинкой. Поганая сука.