Демон Жалын
Шрифт:
Кроме того, даже сквозь ножны Лотар чувствовал, что это очень древнее оружие. Не менее древнее, чем его Гвинед, и пережившее так много боев и побед, что только диву приходилось даваться, как он сохранился – не сломался, не истерся, не истаял под действием ржавчины, времени и людской невнимательности.
– Ты, кажется, его даже не чистил последние годы.
– Не последние годы, а все годы, что он у меня тут валялся. Если хочешь – он твой. И можешь чистить его сколько угодно. Я предпочитаю камин, мятное пиво и удобные стулья. – Дро
– Это роскошный подарок, Дро. Он не может быть просто подарком.
– Может, если он в свое время достался мне по дешевке. Кроме того, я никогда не знал, что с ним делать. Так что бери – и будем считать, что я подлизываюсь, выгораживая Клу.
Лотар взял в руки меч, вытащил дюйма два стали и сразу же увидел древний и очень сильный иероглиф. Когда-то существовала даже легенда, что это было первое слово, подаренное Демиургом человеку, – Акиф. Лотар поклонился иероглифу и клинку. Потом сунул его себе за пояс. Странное дело, Гвинед вовсе не был этим рассержен, хотя, сколько у Лотара прежде ни было кинжалов, он ссорился со всеми, пусть и не всегда явно.
Дро следил за ним, но глаза толстяка превратились в узенькие щелочки, и в них ничего нельзя было прочесть. Заметив, что Лотар за ним наблюдает, он нехотя, почти сонно пробормотал:
– Ты странный парень, Лотар. Ну, да это не мое дело. И я рад, что мы поладили. Думаю, со временем мы поладим еще больше. А когда у тебя не останется зла на наших жителей, ты уедешь спокойно.
Вообще-то можно было и отправляться в свою комнату, но кое-что еще хотелось выяснить.
– Дро, ты сказал, тебе навязал этот клинок восточник. Каким он был?
– Просто восточник, для меня они все на одно лицо. Он приплыл на попутном корабле, прожил на острове две недели, не больше, и отправился дальше. Мне показалось, он что-то искал у нас, а нашел ли – не знаю.
– Почему он пришел к тебе?
– Он узнал, что я покупаю книги, и пришел что-то продать. На самом деле, как выяснилось, он хотел узнать, нет ли у меня в библиотеке какого-нибудь интересного манускрипта, который можно купить за треть цены. Узнав, что я ничего продавать не намерен, он порылся немного в библиотеке, подарил эту штуку в уплату за беспокойство и исчез – уплыл торговать куда-то дальше.
– Ты сказал, что он продал тебе Акиф по дешевке.
– Что? А, ты так назвал этот кривой кинжал…
– Это не кинжал, это вакизаши. Между двумя этими понятиями такая же разница, как между свечкой и костром.
– Хорошо, пусть так и будет. – Теперь Лотару показалось, что Дро действительно пьян и ему в самом деле пора на боковую. – Я не помню, сколько заплатил за эту штуку, потому что клинки у нас нельзя дарить, но сколько бы ни заплатил – это был подарок. Даже мне, лопуху по части оружия, ясно – это довольно дорогая штука. Знаешь, – он поднялся и пошел к двери зала, – пожалуй, я на сегодня готов.
Лотар послушал, как в коридоре Дро кому-то о чем-то сказал мирным, ленивым тоном, потом его шаги затихли. Но за дверью был кто-то еще, хотя Лотар никак не мог определить, кто именно.
Потом дверь открылась, и в зал вошла Жарна. Она была в мягком платье из плотного, очень красивого льна и казалась такой чистой и спокойной, словно жила в ином мире, не в том, который знал Лотар. На ее лице не было и тени смущения. Лотар почувствовал, что стоит очень прямо.
– Я ищу Бетию. Ее не было с вами, пока вы говорили с отцом, сэр Лотар?
– Нет, я не видел ее с тех пор, как мы все вместе пришли в ваш замок, Жарна.
Оттого, что он назвал ее по имени, она стала ему понятнее. Странно, но Лотару даже не нужно было напрягать свое магическое видение, чтобы разобраться, какой она была – мирной и очень ласковой ко всему, что оказывалось поблизости. Добро и любовь – вот что было в ее душе, и она лишь ждала, когда эти природные силы вырастут в ней настолько, что обнимут весь мир.
– Ну, тогда мне придется подниматься на ее башню, наверное.
– Башню?
– Она часами в любую погоду и в любое время суток стоит на верхушке наблюдательной башни. Уж не знаю, что там может ее привлекать? Теперь мне придется подниматься по шестидесяти трем ступенькам на самый верх, чтобы увести ее спать.
– Я могу пойти с тобой, Жарна?
– Конечно, только это не очень интересное путешествие.
Они вышли в коридор. После ярко освещенного зала тут царил полумрак.
Они прошли десяток шагов рядом. Лотар чувствовал, что эта девушка каким-то магическим способом, в котором, однако, не было вовсе никакой магии, притягивает к себе его внимание.
– Жарна, ты уже считаешься невестой по местным правилам?
– Конечно, и уже давно. Просто мне нет охоты спешить с этим. Но я знаю, что придет день, и я стану хозяйкой какого-нибудь большого дома, и буду любить своего мужа, и растить детей.
Они вышли на открытый переход между башнями. Тут дул резкий, холодный ветер с моря и светили звезды. Жарна улыбалась. В ней не было не то что жеманности, но даже деревенской сдержанности. Она была совершенно уверена в своей судьбе.
– Ты не будешь скучать? – Лотар и сам не знал, почему так спросил.
– О чем? – Девушка была искренне удивлена. – Это же самая счастливая участь для женщины. И самая интересная.
– Ну, есть женщины, которые думают, что увидеть мир или познакомиться с интересными людьми – более увлекательно, чем просто растить детей.
– Это все тоже может быть, Лотар. – Теперь ее голос звучал почти покровительственно, словно она знала что-то, о чем Желтоголовый даже не догадывался. А может, и в самом деле ей ведомо что-то, чего он не поймет никогда, пусть даже проживет на свете две тысячи лет. – Но главное и первое в жизни – то, что я уже назвала.