Демон Жалын
Шрифт:
– Лучше пройти к карте, королева.
Оскорбив Вернона и, возможно, даже короля тем, что обратился именно к королеве, Лотар подошел к столу, за которым Присгимул когда-то делал свой доклад, и подождал, пока все соберутся вокруг.
– Армии существуют, королева. Они идут отсюда, отсюда и отсюда. – Лотар показал направление движения всех тех рек воинов и вооружения, которые они видели с борта «Летящего Облака» . – Армии очень большие. Каждая так велика, что даже мой друг Сухмет не сумел точно подсчитать.
– А
Желтоголовый посмотрел на Сухмета.
– Думаю, прекрасная королева, что вместе с обозами в трех армиях более двух миллионов человек, – ответил восточник и поклонился с вежливой улыбкой.
– Два миллиона! – задохнулся Астафий, беспомощным взглядом обводя комнату.
Вернон поник головой и помимо воли прошептал:
– Мы надеялись, что их хотя бы триста-четыреста тысяч… А если отбросить обозы, это значит… Более миллиона воинов.
Королева посмотрела на своего короля. Под этим взглядом он стал тверже, растерянность уступила место угрюмой сосредоточенности. Чтобы как-то оправдаться перед своей королевой, Астафий произнес:
– Это верная гибель. С нашими тридцатью тысячами мы не выдержим даже первого удара.
– Лотар, есть ли у тебя какой-нибудь план? – спросила королева.
– Потому-то я и здесь, королева.
– Тогда продолжай, мы слушаем тебя.
– Ставка Торсингая, где я встретил его и действительно с ним сразился, – хотя и не мог бы, как донесла твоя разведка, непременно убить его, не поплатившись за это собственной жизнью, – находится тут.
Он показал место на берегу Говарли, где дрался с предводителем ханнов и чуть было не попал в засаду конников.
– Но важно даже не это. Гораздо важнее то, что он наименее подходящий из всех командиров этой армии. А это объективно способствует успеху нашей стороны.
– Я слышал, что сильнее его никого нет, – сказал Вернон. – И не только в кулачном поединке.
– Он очень долго находился под воздействием Матрипоста, а нормальный человек не может без существенных потерь своих жизненных сил долго выдерживать влияние магии. Это тебе подтвердит любой знахарь на деревенской ярмарке, Вернон. Значит, сейчас он вряд ли полноценный воин, человек и, следовательно, главнокомандующий.
– Я не знаю, что такое Матрипост, – сказал Вернон, – но, может быть, он стал колдуном? Тогда опасность от его высокого положения только возрастает.
– Нет, он не стал колдуном. Он стал слабым, безвольным, беспомощным командиром. Думаю, жизнь его теперь продлится недолго, даже если он и отыщет другой Матрипост. Его подчиненные и конкуренты почти каждый день замечают его слабость и не простят этого. Ханны жестоки не только к чужакам, но и к своим. А пока его не сменили, он принесет немало вреда своей армии, что будет для нас существенной помощью.
Теперь, кажется, с этим согласились
– Чуть сложнее было дело с двумя другими главнокомандующими. Их я тоже не стал убивать, потому что это ничего не дало бы. Конкурентом главнокомандующего в армии фоев является прирожденный стратег и полководец, которого я бы попробовал остановить, если бы мог. К сожалению, он такой возможности не предоставил. Следовательно, нынешний их генерал тоже объективно способствует нашей стороне. А в армии вендийцев коллективное управление, следовательно, это вообще бессмысленно. Так, думаю, с этой стороной дела все ясно.
Лотар оглядел собравшихся. Все послушно склонили головы. Пожалуй, он добился понимания. Тогда можно будет убедить их в правильности его поступков и впредь.
– Существенным элементом в этом деле является направление движения всех армий. Я не обладаю магическими способностями своего друга, – он кивнул на Сухмета, который не преминул широко улыбнуться и поклониться, продемонстрировав свои великолепные, совсем не старческие зубы, – и выискивал направление в сознании главнокомандующих. Последовательно – от Торсингая до Рампаширосома…
Тут Лотар немного смешался. Он знал, что это бессмысленно и поправку его понять сможет, вероятно, только Сухмет, но все-таки пояснил:
– Впрочем, сознание Рампаширосома было очень плотно защищено, но я считал направление движения вендийской армии по золотой амальгаме, нанесенной на голову статуи их божества Боллоба. Золото хорошо воспринимает и записывает моления и медитации. А перед Боллобом молилась в разное время вся их армия… И вот что я выяснил.
Лотар нашел глазами Купсаха, чуть стесняющегося своего присутствия на столь высоком собрании.
– Капитан, не поможешь ли мне?
– Охотно, сэр. – Купсах вышел вперед и встал у края стола, поближе к тому месту, где на картах обозначались ставки атакующих восточных армий.
– В сознании Торсингая я прочитал направление… Сухмет, ты принес свой компас?
– Конечно, господин мой.
Сухмет вытащил из бесчисленных складок своего фойского халата небольшой компас с медным ободком. На ободке кончиком Лотарова кинжала были сделаны три насечки.
– Я сделал эти насечки, чтобы не забыть их. Сухмет, передай Купсаху компас. Купсах, найди зарубку с цифрой один. И помести центр компаса в ту точку, где я дрался с Торсингаем.
Купсах так и сделал.
– Готово, сэр.
– А теперь проведи из этой точки пеленг по сделанной зарубке прямо на этой карте.
Купсах оглянулся в поисках линейки, нашел ее на соседнем столике вместе с россыпью очиненных перьев и быстро провел прямо на карте короля Астафия тонкую ровную линию. Она прошла от берега Говарли почти до центра королевства Астафия.
– Теперь проведи линию из того места, где мы взяли в заложники главнокомандующего фоев генерала Ло, через метку с цифрой два.