Демон соблазна
Шрифт:
— Девочка? Она же, говорят, замужем была, за нашенским, дольским, за этим самым, ну, как же его… — Фокин изображал, что силится вспомнить фамилию, и таки вспомнил: — Сивоплясовым!
«Никто здесь об этом не знает, а он в курсе! — отметила я про себя. — Ну, конечно, как услышал, что из Тарасова приезжал опер и интересовался Сивоплясовым, так сразу принялся наводить справки. Наверное, Шевельковы кому-нибудь проболтались, что деньги на похороны им дал зять».
Павел внимательно смотрел на меня, гадая, что я ему скажу по этому поводу.
— Да,
— Николай, наверное, о ее прошлом ничего не знал, вот сдуру-то и женился, — словно невзначай прокомментировал Фокин.
— А по-моему, он ее очень любил, потому и нанял меня для этого расследования… Ой! — Я закусила губу, сделав вид, что случайно проговорилась.
— Ну, теперь все ясно! — Павел заметно расслабился, услышав, на кого я работаю. Тут же он осмелел и задал очень откровенный вопрос: — Да, Таня, я так и не понял: почему ты не веришь, что это была месть Пивневой?
Сложный вопрос! Я попыталась найти подходящий ответ, и меня вдруг осенило. В голове что-то щелкнуло, и я поняла, почему Фокину могла быть выгодна смерть Шевельковой! Мои догадки многое меняли… Следует кое в чем отступить от первоначального плана. В общем, я принялась играть с огнем.
— Понимаешь, незадолго до случившегося Аня сказала мужу, что ей угрожает опасность, исходящая от какого-то мужчины, — пробормотала я заплетающимся языком, создавая видимость того, что вино здорово ударило мне в голову.
— От мужчины? Это интересно. — Фокин занервничал, но старался не подать виду. Но от меня не ускользнуло, как сильно он сжал вилку в руке, как крепко закусил губу. — Но конкретное имя она не называла?
Вот наивный! Назови Анна твое имя, неужели мы сейчас с тобой здесь сидели бы, пили вино и пытались выудить друг у друга побольше ценной информации? Тобой бы уже заинтересовалось управление собственной безопасности милиции, и ты бы оказался в другом месте и беседовал совсем с другими людьми! Ничего, все это у тебя еще впереди.
— В том-то и дело, что нет, — сказала я и сама вылила из бутылки в бокал остатки вина. — Только намекнула, что он из Дольска. Постой, а может, это… тот мужчина, ну, который взял вину на себя? Как его там — Георгий, что ли?
— Хорошая мысль! Танечка, ты молодчина! — Павел неестественно оживился, наверное, потому, что высказанная мною версия была абсолютно идиотской. — Давай еще выпьем! Я закажу бутылочку…
— Нет, нет. Мне уже достаточно, лучше кофе.
— Эх, Таня, пригласил бы я тебя на чашечку кофе, но я, сама понимаешь, женат. — Фокин посмотрел на часы. — Ты в гостинице остановилась?
— Нет, я собиралась сегодня же в Тарасов вернуться.
— Тогда оставь мне свой телефончик, — попросил Павел и предпринял неуклюжую попытку пофлиртовать, придав своему голосу нарочитую, натужную сексуальность: — Танечка, ты не против, чтобы мы с тобой в Тарасове встретились, посидели в хорошем месте?
— Нет, нисколько. Вот, это мои координаты. — Я протянула Фокину свою визитную карточку.
— Спасибо.
— Договорились. — Я мило улыбнулась и захлопала глазками, мысленно радуясь, что Павлик, к счастью, отнюдь не эротоман.
Потом мы пили кофе, причем молча. Наверное, Фокин анализировал полученную от меня информацию. Конечно, я не так уж много ему выболтала, но подумать ему было над чем. И не только ему, но и мне. У меня не осталось никаких сомнений в том, что этот следователь по уши погряз в темных делишках. Смерть Ани Шевельковой скорее всего тоже была на его совести. Конечно, сам он ее не душил. Сделала это какая-то женщина, похожая на мою клиентку. Кто же это? Фокина сейчас об этом не спросишь… Впрочем, ни о чем другом поговорить с Павлом мне больше не удалось. Ему кто-то позвонил, он расплатился за ужин, выдал какой-то затасканный комплимент и пообещал на днях осчастливить меня звонком. Затем быстро встал и ретировался к выходу.
Когда я вышла из кафе, Фокина уже и след простыл. Зато я обнаружила неподалеку знакомую мне «десятку» колера «мокрый асфальт». Я прошла пешком квартал до автовокзала, купила билет на ближайший автобус — это был проходящий через Дольск экспресс из Хвалынска, — села в него и укатила. «Хвост» отстал от автобуса около поста ГАИ, на выезде из города.
В Тарасов я вернулась поздно вечером и сразу же позвонила Кирьянову.
— Таня, я так беспокоился, то есть мы с Будниковым волновались вдвоем, — поправился Володька. — Ни разу не позвонила, не рассказала, что там у тебя и как! Я уж сам хотел звякнуть, но думаю — вдруг не вовремя, вдруг я все тебе испорчу?..
— У меня все нормально! Моя последняя версия подтвердилась, — сообщила я.
— Так, Танечка, я понимаю, что ты устала, но все равно: подъезжай ко мне. Устроим небольшую планерку.
Я согласилась и вскоре уже сидела в кабинете Кирьянова. У меня даже возникло ощущение дежавю — вечер, кабинет подполковника, Владимир Сергеевич сидит с усталым видом за своим столом, Леша Будников — на стуле у стены, а я — возле стола, на стуле для посетителей… Только теперь первое слово предоставили не Алексею, а мне.
— Владимир Сергеевич, ты все сделал в лучшем виде, — похвалила я, — еще никогда на моем пути не возникали такие сложные препятствия!
— Ну, я же старался, — сказал Киря, довольный тем, что ему удалось мне подыграть.
— И в результате твоих стараний в горотдел меня не пустили. Разумеется, все уже знали, кто я такая и каким делом занимаюсь. По моим предположениям, моя скромная персона должна была очень заинтересовать Фокина. Так и вышло. При других сотрудниках милиции он виду, конечно, не подал, но стоило мне уйти из дежурной части, как Павлик побежал следом. Он непринужденно завел со мной знакомство, выразил горячее сочувствие и пообещал оказать мне всяческое содействие. В общем, мы договорились о приватной встрече.