Демон-хранитель
Шрифт:
Драко покраснел и сердито пнул брата.
– Твои Грег и Винс…
– У меня с ними ничего не было, кроме общего проекта по ТИ, - возмутился Блейз.
Гарри, несколько раз застававший троицу в двусмысленных ситуациях, недоверчиво хмыкнул.
– Мне не терпится познакомиться с сыном мессира, -
– Он такой… необычный.
– Надеюсь, хоть не ядовитый, - фыркнул Драко.
– Хотя, учитывая, кто его отец…
– Учитывая, кто отец Блейза… - вставил пять кнатов Гарри, - помните, в кого они превратились, когда появился Балтазар? Бррр… и зубки – о-го-го! И тоже наверняка не для того, чтобы пряники грызть.
– Мерлин! Ну почему нам никто ничего не рассказывает?! – вопросил у Мироздания Драко.
Ответом ему была тишина.
Глава 129 Тамархешшш
Балтазар уложил свою ношу на кровать в апартаментах, расположенных напротив его собственных. Молодой наг был красив для своей расы и обещал стать еще лучше. Молодость – быстро исчезающий недостаток, даже если ты живешь до тысячи лет. Подлечив синяки и ссадины – вечные спутники подобных путешествий, Балтазар разрезал запястье и приложил его к полным, чувственным губам своего… сына. Первого и пока единственного. Глупо было надеяться, что Тссаисс исчезнет вместе с тем вариантом будущего, из которого он ушел, предварительно зачав ребенка змее. Демон ухмыльнулся. При наличии Его Темнейшества глупо вообще рассчитывать, что что-то пройдет мимо его внимания. Балтазару, младшему сыну Князя, всегда его доставалось с избытком.
Молодой наг вздрогнул и жадно присосался к вожделенной влаге, поправляя ослабленное здоровье. На шестом глотке неестественно-большие глаза его открылись и уставились на демона, поившего его чистой эссенцией жизни.
– Как твое имя? – на парсельтанге спросил Балтазар, усаживаясь в кресло под пристальным взглядом желто-коричневых глаз с вертикальным зрачком.
Юный змеедемон даже и не подумал прикрыться, защититься или проявить агрессию. Только погремушка, венчавшая хвост, издала сухой, очень знакомый треск, выдающий беспокойство своего хозяина.
– Тамархешшш, господин.
– Что последнее ты помнишь?
– Рушащийся мир. Огромные черные дыры, жадно глотающие реальность и… очень сильного красивого демона, выхватившего меня в последний момент. Потом ничего, кроме боли и запаха горящих трав.
– Сколько тебе зим?
– Семнадцать, господин.
–
– Сколько я себя помню, я был сиротой. Жил в горах. Там было холодно. Первую зиму помню смутно, потому что почти все время мерз, но потом у меня появился учитель. Тоже наг. Он приходил время от времени и учил меня всему. Выживать. Колдовать… немного. Сказал, что я очень силен и будет жаль, если я пропаду.
– Как его звали?
– Дашшан, господин.
– И что с ним стало?
– Однажды он перестал приходить, а потом мой мир погиб.
– Кто твои родители?
– Дашшан говорил, что я змеедемон, но имен отца и матери я не знаю.
– Охотно подскажу тебе их, Тамархешшш. Твоя мать – обычная змея, насколько слово «обычный» вообще может характеризовать змею. Ее звали Тссаисс. Однажды она заключила сделку с Высшим. В обмен на свою помощь попросила от него дитя.
– И что с ней стало потом, господин?
– Видимо, отложив яйцо, слишком крупное для нее, Тссаисс погибла. Хотя я ее предупреждал.
– Вы знали мою мать?
– И достаточно близко. Ведь того Высшего звали Балтазар. Как и меня.
Молодой наг разглядывал его во все глаза, и веря, и не веря одновременно.
– Вы…
– Твой отец. Почему я тебя оставил? После твоего зачатия… в которое я слабо верил, к слову, я ушел в прошлое. Настоящее, в котором осталась Тссаисс, должно было перестать существовать. Видимо, я слишком много силы вложил в созданный межвременной портал, и мир раскололся, образуя дополнительную ветвь реальности. Она не стала основной и вскоре увяла. Через семнадцать с небольшим лет, как я понимаю. Мой… предок по каким-то своим причинам решил, что ты стоишь того, чтобы жить, перенес тебя сюда, повелев воспитывать.
Некоторое время Тамархешшш молчал, обдумывая полученную информацию. Красивое лицо его не выражало ничего, не было ни истерики, ни агрессии.
– Вы не хотели меня, оставили нас с матерью в умирающей реальности и теперь будете воспитывать.
Он не спрашивал, он утверждал.
– Я не верил, что ты родишься, а в этой реальности твоя мать была бы жива и никогда бы меня не встретила.