Чтение онлайн

— Лечь! Встать! Лечь! Встать! Я тебя научу, Лопухов, Родину любить и начальство уважать! Лечь! Встать! Лечь! Встать! Отдание чести, начальник справа. Шаго-ом марш!

Мокрый, как мышь, Вова не знал, что ему делать: то ли упасть в обморок, то ли кинуться на начальство с кулаками. Но у лейтенанта в кобуре наган и вид дергающегося от попадания пуль тела дезертира так и стоял перед глазами.

— На «шпалу» рубится, сволочь, — заметил один из красноармейцев, — хлебнем мы еще с ним…

Этот успел немного застать Зимнюю войну, дембельнуться летом сорокового и, спустя

год опять оказаться в строю.

Старшина брал пример с ротного. После пятнадцатикилометрового марш-броска, еле переставляя ноги, рота идет в столовую на обед.

— Песню, запева-ай!

В ответ тишина. Горло у всех пересохло и просто не до пения. Старшина, отсидевшийся в расположении, этого понимать не хочет.

— На месте, стой! Круго-м! Шаго-ом марш!

Рота возвращается назад на пятьсот метров. А обеденное время идет.

— Круго-м! Шаго-ом марш! Песню, запева-ай!

— Дальневосточная опора прочная, Союз растёт, растёт непобедим.

Заводит охрипшим голосом ротный запевала.

— Что нашей кровью, кровью завоевано, Мы никогда врагу не отдадим.

Подхватывают остальные, рота идет на обед.

Кроме того, чтобы носить короб с дисками, в обязанности второго номера входило снаряжение дисков патронами. Старшина отсыпал полсотни золотисто-блестящих патронов, Федоров почти торжественно вручил диск. Вова повертел в руках черный плоский блин.

— Ну и что с ним делать?

— Тренируйся.

Диск состоит из двух половин: нижней, которая неподвижно крепится на пулемете и верхней, вращающейся относительно верхней под действием спиральной пружины. Принцип снаряжения Лопухов выяснил быстро. Надо перевернуть диск, окном подачи вверх. Одной рукой держишь верхнюю половину диска, второй — вращаешь нижнюю, но для того, чтобы сдвинуть ее с места, нужно утопить внутрь торчащую из окна фиговину, которую первый номер заумно назвал «задержкой спиральной пружины». А дальше просто, берешь третьей рукой патроны и по одному вкладываешь их в приемник между зубцами. Вся проблема в отращивании третьей руки. Поэтому первый раз диск набивали вдвоем, Вова вращал, а Федоров вкладывал патроны, протирая их промасленной тряпочкой.

— Отпускай осторожно, — скомандовал Михал Михалыч.

Три процента ослабил хватку, половины диска сдвинулись и крайний патрон занял положение в окне подачи. Надо бы верхнюю половину упереть во что-нибудь, тогда и одному можно справиться. Вот только во что? Не в грунт же, мигом земли в диск набьется. Решение данной проблемы Вова решил отложить на будущее. Если без патронов диск тянул на килограмм с копейками, то снаряженный — на все три. И таких дисков было три, плюс сам короб, итого — десять можно смело писать. А еще фляга, лопатка, противогаз, сидор, наконец. Получалось совсем грустно. Хорошо, собственной винтовки не было, это еще пять килограммов вместе с патронами.

— Теперь — смотри и запоминай, может, самому придется.

Федоров вставил вилку в пазы выступа на кожухе ствола пулемета, и ударом ладони сверху закрепил диск на оружии зацепом защелки.

— Чтобы снять диск, нужно эту защелку оттянуть назад за «уши», после чего снять диск

движением вверх.

Диск оказался у него в руках.

— Только снимать и ставить диск лучше при взведенном затворе. Понял?

— Да, понял, понял. Не дурнее паровоза.

— Дальше тренируйся сам, — напутствовал его первый номер.

А вот это занятие Вову ни хрена не прикалывало. Не хотел он иметь ничего общего с этой тарахтелкой, тем более, находиться с ней в одном окопе, когда начнется. Фрицы же таких шуток не понимают, когда их на нейтралке из пулемета поливать начинают. Они же и в ответ вмазать могут, да так, что мало не покажется. Уж лучше сидеть с винтовочкой, где-нибудь в стороне, и лучше в окопе полного профиля, и, чтобы ход сообщения подальше в тыл наличествовал.

Но ничего не могло испортить ему настроение — сегодня он в первый раз заступал в наряд по кухне. От уже там побывавших он знал, что работа предстоит нелегкая, но повара кухонный наряд дополнительно подкармливают. Оставшиеся три патрона он сунул в свой вещмешок и забыл про них.

Картошка была мелкая, к тому же прошлогодняя, а выданные кухонному наряду ножи — тупыми. Проще было нарезать корнеплоды параллелепипедами, но тогда получалось, что количество начищенной картошки равняется количеству отходов, а это существенно сокращало и так не богатый килокалориями рацион красноармейцев. Вот и сидели, чистили, на глазки и прочие мелочи не обращали внимания. Сдабривали процесс солдатскими шутками и разговорами о довоенной жизни. К трем часам ночи, Лопухов натер на руках мозоли и уже готов был грызть проклятые клубни зубами, царапать ногтями, но тут она закончилась и они побрели в свою палатку. До подъема оставались еще целых три часа.

Очередная неприятность ожидала Вову, когда он, сменившись с наряда, переваривал набитую в живот перловку. Он был сыт и счастлив, хотя и устал, шевелиться не хотелось. Совсем. Но тут рота вернулась с огневой подготовки, и Федоров сунул ему пустой диск.

— Посмотри, вроде земля попала, почистить надо.

— А…

— А мне еще пулемет разбирать-собирать.

Пришлось самому. Позаимствовав у первого номера отвертку, Лопухов отвернул верхний винт. Дальше дело застопорилось, закраина у окна подачи не давала снять верхнюю крышку. Тогда Вова повернул крышку на пол оборота и потянул вверх.

— У-о-о-о!!! Мать, перемать!!!

Коварная пружина, вырвавшись на свободу, сильно саданула по левой ладони. Через пару минут боль почти утихла, зато диск наконец разобрался, осталось только открутить «задержку спиральной пружины», похожую на обычную гильзу, только стальную. Земли внутри почти не было, так, несколько крупинок. Вова вытер песок, прошелся по внутренностям промасленной тряпкой, но как только перешел к сборке, дело застопорилось. Сначала свернуть пружину, а потом вставлять верхнюю крышку или сперва вставить выступ крышки в петлю на конце пружины, и только затем свернуть ее? После опробования всех вариантов, Лопухов остановился на первом. Работать пришлось наощупь, Вова мысленно пожелал конструктору здоровья и долгих лет жизни. Минут через пять крышка встала на место.