Дельфины

Рисунки и обложка автора

Мы с приятелем прочитали в газете, что в наш город приехал Народный комиссар обороны Климентий Ефремович Ворошилов и будет на рейде осматривать корабли.

Мы даже плохо спали эту ночь. Уж очень хотелось нам увидеть Ворошилова и чем-нибудь перед ним отличиться. Но вот — чем?

Если

с вышки в воду прыгнуть, то это многие мальчики делают… Если бухту переплыть, — он может и не заметить…

Вдруг нам пришла мысль: верхом на дельфинах прокатиться между кораблями.

Такого еще не бывало!

А чтоб дельфины не могли нырнуть и утащить нас под воду, мы придумали, что подвяжем им пробковые пояса.

План, по нашему мнению, был блестящий. Оставалось только поймать пару дельфинов.

Ну, их-то в бухте сколько хочешь бывает?

Раздобыли мы пробковые пояса, связали вместе три гамака, чтоб такой сеткой изловить дельфинов, купили живой рыбы на приманку.

Сели на ялик и выгребли на середину рейда.

Как увидели дельфинов, — стали приманку в воду швырять. Стали дельфины возле ялика кувыркаться. Приятель взял гамаки, нацелился на дельфина да как размахнется…

Да только зацепил меня за пуговицу. Я не удержался и упал на борт ялика. И приятель с гамаками за мной…

Ялик опрокинулся. Мы оба — бултых в воду. И вся наша приманка поплыла.

Тут дельфины подплыли совсем близко.

Прямо между нами шныряют. Мы со страху даже орать стали.

Вдруг летит мимо военный катер, да с полного хода как развернется к нам и застопорил у самого ялика.

Вытащили нас на катер.

Смотрим: на корме сам Ворошилов стоит… Смеется и спрашивает:

— Что ж вы, моряки, вверх килем плаваете?

Мы смутились, даже глаз поднять не можем.

Вот тебе и отличились.

Мне и моим товарищам было по восьми лет. Только Сашке было одиннадцать.

Все мы росли у моря и купались почти всегда все вместе.

Любили мы плавать и смотреть, что делается под нами на морском дне. Опустишь лицо в воду и, пока можешь не дышать, смотришь вниз. Морская вода — голубая, прозрачная, каждый камешек виден.

По подводным скалам медленно ползают крабы. Бычки весело гоняются друг за другом.

На песке играют маленькие рачки-креветки.

Прозрачная медуза висит в воде, как воздушный шар в воздухе.

Иногда промелькнет быстрый морской конек.

А густая морская трава стоит неподвижно, как сказочный лес. Даже жутко станет!

А то затеем любимую игру — в стрелика. Это — пятнашки вплавь. Кто ловит, тот и стрелик.

В разгаре игры Сашка любил подшутить. Подплывет незаметно, навалится и станет топить. Пока разок-другой воды не хлебнешь, — а морская вода горькая! — до тех пор не выпустит.

Вот

раз я удирал от стрелика. Вдруг кто-то сзади схватил меня за голову и утащил под воду. Но я успел набрать воздуху.

«Ну, — думаю, — это Сашкины штуки! Сейчас тебя проучу!» Схватил его сам и нырнул еще глубже. Посмотрим, кто дольше выдержит, кто первый воды напьется!

Стал он отчаянно отбиваться, а я не пускаю. Бьет меня по голове, а я терплю. Держу еще крепче.

И вдруг он как-то ослаб, перестал отбиваться. Глянул я ему в лицо, а это совсем чужой, незнакомый мальчик. Глаза выкачены. Рот раскрыт. Изо рта пузыри идут….

Я его утопил…

Обхватил я его и что есть силы загреб вверх, вынырнул на поверхность. Сам захлебываюсь. В глазах — слезы, не вижу ничего!

Хочу крикнуть: «Помогите!» В горле только бурлит!

А тяжелый мальчик меня опять вниз тянет.

К счастью, увидели нас ребята, подоспели, мигом вытащили на берег.

Мальчик уж совсем не дышит. У меня со страху подкосились ноги. Упал я рядом на песок и весь трясусь.

Поднялась суматоха. Сбежались взрослые. Стали делать мальчику искусственное дыхание.

Только через час он очнулся.

Оказывается, он плохо плавал, стал тонуть и ухватился за меня.

Мальчика увезли. А меня все обступили, стали хвалить наперебой:

— Ай да молодец, — говорят. — Старше себя мальчика спас! Настоящий герой!

Никто ведь не знал, как было на самом деле.

Мне стало стыдно…

— Я не спасал! Я его топил, когда он ухватился за меня! — крикнул я и вдруг расплакался. — Но ведь я вправду подумал, что это Сашка!..

И все ребята дали друг другу честное ленинское— никогда больше не повторять этой глупой шутки.

Мой отец работал на севере. Однажды весною взял он меня с собой на пароходе в море.

Пробирается наш пароход между льдинами.

Вдруг замечаем: чернеет что-то на льду.

Посмотрели в бинокль и видим, что это лошадь.

Наверное, ее на льдине в море унесло.

Нам стало жаль лошади, и мы решили ее спасти.

Стал наш пароход осторожно подходить к этой льдине, чтоб не разломать ее. Лед трещит. Ветер раздувает у лошади хвост и гриву, а она расставила ноги и стоит как вкопанная. Только глазами косит, а шевельнуться боится.

Наконец сбросили мы сходни.

Лишь только матросы сбежали на лед, как вдруг лошадь сорвалась с места и сама навстречу матросам по сходням галопом прискакала на пароход и давай тыкаться мордой и лизать всех, кто тут был.

Кому руку лизнет, кому спину или плечо.

Мы отмахиваемся от нее: «Да ну тебя!» А сами смеемся.

А я не успел увернуться, так лошадь даже два раза меня лизнула и оба раза в лицо.

Вот как была рада лошадь.