Чтение онлайн

Райдис знал, что мама плохо отреагирует на все это, но после того как отец сообщил обо всех провинностях своего сына перед холдом, перед родительскими поучениями и терпимостью, о его общении с дельфинами, его отсутствии в школе на Посадочной площадке, на его голову обрушилась такая тирада, что он был не в состоянии сказать что-либо в свое оправдание. До того момента пока она не упомянула о том, что он совсем растерял всю совесть, преданность и честь в своей нечестной и недостойной дружбе с морскими спутниками.

— Дельфинами, мама, дельфинами, — сказал он. — И я всегда держал данное

тебе слово.

Она прервала свою проповедь. Ее бледное лицо и полоски слез на лице мучили его, но ее несправедливость заставила его высказаться.

— Нет, ты не сдержал его!

— Сдержал. Я никогда не был один с дельфинами или просто на море. Со мной всегда кто-нибудь был.

— Не в этом дело.

— В этом. После того как меня и дядю Алеми спасли дельфины, на следующий день я пообещал тебе, что не буду плавать в одиночку. И я никогда этого не делал. Ни разу за десять Оборотов!

— Но ты был ребенком! Как ты можешь помнить это?

— Мама, я помню. Я повиновался. И от дельфинов мне никогда не было вреда.

— Но ты пренебрег своей собственной семьей и потребностями холда как раз тогда, когда мы нуждались во всеобщей помощи и преданности…

— Дельфины — часть холда Райская река, — начал было Райдис, но она влепила ему пощечину настолько сильно, что он отшатнулся назад, опасно балансируя на пятке одной ноги.

На мгновение в комнате воцарилась полная тишина.

Арамина очень редко применяла физическое наказание и шлепки, которые она раздавала своим озорничавшим детям, были не карающими, а предупредительными. Но даже такое прекратилось с тех пор как он начал учиться в школе.

— Дельфины… не… часть этого холда! — отчаянно сказала она, растягивая слова, чтобы подчеркнуть свой гнев и отрицание. — Уверена, что есть работа, которую твой отец может теперь тебе поручить. Ты будешь выполнять ее, и ты никогда снова не будешь упоминать этих ужасных тварей в моем присутствии. Ты понимаешь?

— Да, — сумел выговорить Райдис, — понимаю. — В этот момент он не мог назвать ее «мама». Он повернул голову к отцу, ожидая распоряжений.

Джейд, с ничего не выражающим лицом, поманил Райдиса, чтобы тот шел за ним.

К счастью Древние строили все прибрежные строения на каменных столбах, которые поднимали полы на четыре-пять шагов над землей. Это обеспечивало охлаждение в жаркую погоду и предохраняло от случайных наводнений. Холдеры благословляли такие предосторожности, когда направляемые бурей потоки воды плескались у верхних ступенек или даже текли по настилу веранды возле самых дверей, но не заходили за пороги. Склады потеряли свои легкие крыши, но их стены и полы противостояли бурям так, как это было на протяжении веков. Но было много обломков, которые нужно было убрать и нужна была помощь в покрытии припасов некоторой защитой; нужно было проверить корзины и бочки на предмет влажности, одежда, которую нужно повесить на просушку и мертвые животные, которых нужно разделать. Всем раненным людям и животным к тому времени уже уделили должное внимание. Райдиса послали помогать сдирать шкуру с мяса. Если это сделать до сумерек, тогда мясо можно будет заморозить.

Назер заставил генератор заработать

и у них опять появилась энергия для освещения и охлаждения. Райдис работал вместе с другими холдерами и был благодарен тому, что еще никто не знает о его прегрешениях.

Очевидно, Ками всего лишь сказала его родителям, что он вернулся вместе с нею. Райдису казалось, что еще упреков он не выдержит.

Он работал со всей возможной скоростью, очищая скелеты животных от мяса в тоже время пытаясь скомпенсировать атрофированные мышцы в плохой ноге, поэтому ему все время приходилось сидеть или стоять, опираясь на что-нибудь крепкое, и к полночи мышцы обоих ног дрожали от напряжения, а сам он был полностью истощен. Но ничто не могло заставить его прерваться, пока все не ушли.

Когда пустили еду, он взял кла и рыбный колобок, что слегка притупило муки голода. Он ничего не ел с завтрака в школе.

Когда последний окорок был приготовлен к отправке в холодильник, Назер отослал всех по кроватям. Райдис направился к своему дому, но остановился на полпути. Он видел, что свет на веранде оставили включенным, но он не мог — он просто не мог — сейчас возвратиться под эту крышу. Он повернул к загону для скота. Там, под временным навесом, было достаточно тепло, несмотря на прохладу морского бриза. Сейчас он уснул бы в любом месте, где можно прилечь. Так он и поступил.

Какая-то тряска вытянула его из глубокого сна.

— Так вот ты где! — сказала Аранья разоблачительным тоном. — Отец везде тебя искал, но дядя Алеми клялся, что не видел тебя. Своим позором ты довел маму до ужасного состояния.

— Я наслушался этого от… моей матери, — сказал Райдис, поднеся кулак к ее лицу, и почувствовал некоторое удовлетворение, увидев как сестра испугано отшатнулась, — и я не хочу выслушивать это еще и от тебя, Аранья. — Тогда он решил взять маленький реванш на своей обычно добросердечной сестре. — У меня болела нога и я не смог идти дальше. — И он обеими руками принялся растирать вялые мышцы.

— Ой, Райдис, отец говорил, что Назер сказал ему, что вчера вечером ты оставался до самого конца. Сначала они искали тебя здесь. Тогда мама была уверена, что ты пошел к тем ужасным существам, которые виноваты во всех твоих проблемах.

— Дельфины, — очень четко выговорил он, — вообще не причинили мне никаких проблем. Это сделал несчастный шип!

— А мама говорит, что ты не подхватил бы шип себе в ногу, если бы ты, — она прервалась, когда он опять показал ей кулак. — Тебе лучше идти домой. Я скажу им, где я тебя нашла и так будет лучше.

Но было совсем наоборот. Его мать была близка к истерике, а его отец ходил угрюмый, подсчитав какой ущерб холду нанес шторм.

Позже Райдис понял, насколько тогда все были взвинчены и терпение у всех было на пределе, но когда его мать стала настаивать чтобы он дал ей слово, что он никогда снова не будет иметь никаких дел с рыбами — то, что она применила этот термин и тон ее голоса, разозлили его — и тогда он тоже не сдержался:

— Я не могу обещать этого!

— Ты дашь слово и будешь его соблюдать, — сказала ему мать со сверкающими от гнева глазами, — или ты не сможешь больше жить в холде!