Чтение онлайн

– Не знаю. Не решила еще, – отмахнулась Лада, – лучше расскажи, какие у тебя новости. Как Юлька? – Она удобнее устраивалась на угловом диванчике, звучными маленькими глоточками отхлебывая слишком горячий чай.

– Кстати, о Юльке. Упорно просит собственную собаку…

– А что, это тебя удивляет? Странно! Она ведь твоя дочь, – лукаво стрельнула глазами Лада, – а что действительно интересно, так это на ком она остановила свой выбор?

– Представь, на американском кокере, – против воли некоторая доля озабоченности прозвучала в моем ответе, потому что я небольшой поклонник этой породы, уж слишком они для меня декоративны!

– Наш человек! – весело и заразительно засмеялась она. – А ты что?

– Нет, ну

как это можно представить – бультерьеры и кокер?

– Зря беспокоишься! Вот увидишь, не будет проблем, – убежденно произнесла она, – да пей ты чай, наконец! Он же с бергамотом, как ты любишь!

Могла бы и не говорить про бергамот. Нос мне пациенты пока не откусили: тонкий аромат витал над столом, одурманивая и умиротворяя. И я решилась. Скорее всего, бергамот здесь был ни при чем. Просто пришло время решать!

– Как, ты сказала, его зовут? Чародей?

– Он откликается на Челси. А поводок с ошейником висят около двери – красные, – только и сказала она.

С Ладой так всегда. Я почти перестала удивляться ее умению читать мысли и схватывать все на лету.

Короче, через какое-то время я покидала Ладин дом в сопровождении черного американца в красной амуниции. Его смоляная шерсть серебрилась, модная, недавно сделанная стрижка подчеркивала все, что нужно подчеркнуть, а изящную голову венчал немного легкомысленный завиток челки. Что и говорить, на встречных он производил впечатление. Нас провожали восхищенные взгляды. А он вопрошающе оглядывался на меня:

«Я точно твой? Правда?» – и элегантной стелющейся рысью плыл рядом. И серый пыльный асфальт под его движениями – ей-богу! – казался английским газоном…

Юлька была уже дома к нашему появлению. Еще с порога я прокричала: «Запри собак!», послышался звук закрываемой за бультерьерами двери, а затем в коридоре появился любопытный Юлькин нос и с небольшой задержкой она сама, собственной персоной. В коридорной полутьме она не сразу увидела собаку, скромненько, как на школьном уроке, сидевшую на пороге. Юлька поискала глазами причину изоляции Дитты и Евки, и…

Они встретились! Трепетно, дрожащими руками она гладила длинные уши, ее прикосновения были так нежны, что со стороны казалось, что она ласкает воображаемый призрак! У меня слезы навернулись на глаза. Чтобы не прослезиться окончательно, надо было что-то сказать:

– Да живой он! Это не игрушка! Зовут его Челси, твой пес Челси!

Но все-таки прошло несколько минут, чтобы дочь окончательно поверила, что это чудо – ее, ее собака.

– Пойдем, маленький! Я покажу тебе, где ты будешь жить! – заботливо приговаривала она, широко открыв дверь своей комнаты и пропуская его вперед. Дверь тут же захлопнулась, но через минуту открылась снова:

– Мам! Он, наверное, голодный? Его надо покормить! – ее взгляд был устремлен – увы! – не на меня.

Было немного обидно, могла бы хоть спасибо сказать, но мне ли было ее не понять. И, если мне не изменяет память, в свое время я поступила точно так же. Разница была лишь в том, что моей первой собакой был щенок колли… Как же давно это было!

Вечером после работы появился муж. Челсик, уже немного освоившийся на новом месте, попробовал и на нем продемонстрировать так безотказно работавшую систему обольщения, но тут же понял, что тактика ошибочна, и мгновенно перестроился. Вместо того чтобы обольстительно строить глазки, он чинно и благородно устроился рядом с мужем и изредка посматривал на него преданным и немигающим взглядом, но… боюсь, его уловки не произвели должного впечатления.

– Где это вы откопали этого подхалима? – с любопытством спросил Виктор и, выслушав историю до конца, тут же переключился на меня:

– А твои глаза где были? Ни у собак, ни у людей не бывает столько верности через пять минут знакомства! А еще считаешь себя профессионалом!

– При чем тут

профессионализм? Вечно ты к чему-нибудь придерешься! – В глубине души я осознавала, что он прав, но признаваться в этом не хотелось, – мне просто понравилась собака, и потом – это кокер, а что с него взять? Одно слово – декорация!

– Ну-ну! Посмотрим, что будет дальше… – и углубился в телевизор.

Юлька с Чародеем этого разговора не слышали. Они собирали дань восхищения на улице и вернулись домой часа через полтора. Похоже, собрали достаточно, судя по их важным и счастливым физиономиям. Но то, о чем мы с мужем разговаривали – а называется это по науке инфантильностью, – не выходило у меня из головы, как и то, что еще предстояло познакомить Челси с моими собаками.

Однако беспокоилась я зря. Все прошло отлично. Американца вывели на улицу и там представили его бультерьерам. Кстати, еще одно правило: знакомиться надо только на нейтральной территории, это частенько помогает избежать ненужных разборок. Правило не подвело. Мои девицы проявили к нему интерес и попытались вызвать новоявленного кавалера на игру, совершенно не подозревая, что он не просто случайный знакомый, а новый жилец на их территории. Однако заигрывания были настолько энергичны и откровенны, что получился совершенно обратный эффект: кокер уселся у ног своей новой хозяйки и на все приставания отвечал презрительным взглядом. Бультерьерши в недоумении оглядывались на меня: «Ну, и что за чучело ты к нам привела? Что с ним делать-то?» Я молчала. Мне самой было интересно, что же будет дальше. Но они очень скоро потеряли интерес к новому знакомцу и затеяли жесткую силовую игру, чем окончательно унизили себя в глазах кокера: настоящие леди так себя не ведут! На этом, собственно, все и закончилось. Я перевела дух – самое страшное позади, знакомство получилось вполне мирным. Хотелось бы, чтобы и дальнейшее сосуществование оставалось таким же. Но в одном я уже была уверена – как бы ни повел себя кокер, бультерьеры останутся нейтральными или, по крайней мере, не выйдут из моего подчинения. Неплохо для начала!

Прошло дней десять. Несмотря на внешнее благополучие и благодушие, мне как-то было не по себе. Что-то тревожное витало в воздухе. Начать хотя бы с того, что собаки неуловимо поделили между собой всю квартиру: бульки перестали заходить в Юлькину комнату, а кокер не захаживал к нам в гостиную. Кухня и коридор строго оставались в нейтральной зоне. Но именно в нейтральной зоне и начинали сгущаться тучи. И Ева и Дитта, словно сговорившись, упрямо не замечали присутствия Челси, и когда им приходилось встречаться, скажем, в коридоре, то они могли пройти «сквозь» американца, при этом повернув презрительные морды совсем в другую сторону. А иногда умудрялись даже наступить на бедного пса. Он в ответ обиженно взвизгивал, а в их глазах, хотите – верьте, хотите – нет, на секунды появлялось выражение глубокого удовлетворения. Не понять проявлений «тихого бунта на корабле» было трудно. Одно пока что было неясно – какой ответ будет со стороны Челси? Он и последовал приблизительно через неделю.

Как-то вечером, вернувшись домой, мы увидели ответ и даже его почувствовали, потому что он – этот ответ – имел запах далеко не французской парфюмерии. Юлька, сообразив, что мне все это вряд ли понравится, быстро схватила тряпку и принялась наводить порядок. При этом она не уставала повторять, что гуляла с собакой совсем недавно.

Несколько дней спустя лужица появилась снова, на этот раз на спальном месте бультерьеров. Я точно знала, чья это работа: кокер исчез из поля зрения на некоторое время, а мои девицы, брезгливо чихая, демонстративно рядком сидели на пороге и ожидали справедливого возмездия. Возможно, им не хотелось пропустить премьеру спектакля «Справедливость восторжествовала!», где маленький наглец получит по заслугам, а они будут наблюдать за действом из первого ряда партера.