Декамерон
Шрифт:
За дальнейшими действиями Актея Селевк едва уследил. Архонт протащил через себя столб эфира. Он закрутился, размётывая в разные стороны снопы порчи. Превентор не успел и оглянуться, как от поднятого им отряда мертвецов остался тухлый бульон.
Ламбезис в следующий же миг сорвался с места. Преследователь едва успел отреагировать, выставив перед собой меч. Энергия, заключённая в клинке, чудом сумела сдержать магию Разложения, догонявшую аристократа. Она обогнула воина Ауксилии, разламывая каменную плитку и превращая
На губах Актея заиграла улыбка. В глазах блеснуло любопытство. Он осведомился, напирая на противника с удвоенной силой:
— Биомантий, значит? Интересно… Очень интересно!
Сколопендра верещала, шевелила ножками в попытке переломить посох. Но жемчужную лиственницу обрабатывают алмазной сталью. Куда живому существу до неё?
Превентор ему не отвечал. Оппоненты крутились на месте, пытаясь продавить один другого. Но ни у кого из них не получалось. Тогда как преследователь держался изо всех сил, раскольник попросту жалел своего убийцу. Как вдруг меч и посох расцепились.
Не тратя время почём зря, Актей выставил свободную руку. Ладонь вспыхнула лиловым огнём. Порча расплавит голову Селевка в вязкий студень. Отнюдь. Ауксиларий вовремя отпрянул. Направил на архонта призрачный огонь Аида. Бирюзовое пламя объяло Ламбезиса. Но защита его оказалась непрошибаема.
Энергия Серости натолкнулась на стену из чистейшего эфира. Актей крутанул посохом, рассеивая остатки. Затем ударил навершием. Сколопендра сложилась в единый клинок. Селевк отпарировал удар и перешёл в контратаку.
В ход шли то лезвия, то магия. Актей бился играючи, не оставляя попыток унизить превентора: он задействовал только те чары, которым научился в прошлой жизни.
Натравливал пламя Аида, хлестал кровью, что вытягивал из горожан, прожигал оппонента губительной порчей. Однако свои козыря припрятал на потом. На случай, если тот зайдёт слишком далеко.
— Ещё не выдохся? — нагло бросал ему в лицо Ламбезис.
У Селевка чисто физически не могло быть столько сил и эфира, сколько у Киафа. Он тяжело дышал, но не бросал борьбу.
Поддерживал свои силы за счёт магической энергии. Орудовал мечом из биомантия. Насылал мертвенный морок, дабы сердце архонта остановилось. Метал души не упокоившихся в раскольника, и те взрывались, будто снаряды: так, они окончательно уходили в ничто. Призывал фантомы убитых им воинов, дабы осадить противника с нескольких сторон. Всё это навевало скуку на Актея.
В какой-то момент обращённый Киаф перешёл к более активным действиям. Селевк попытался опустить на него меч сверху-вниз. Жвала сколопендры и её острые ноги оцарапали брусчатку. Ламбезис ловко подпрыгнул, вставая сандалиями на клинок.
Превентор в ужасе раскрыл зелёные глаза. Он чувствовал: только что совершил фатальную ошибку. Аристократ ухмыльнулся и ударил его посохом наотмашь.
Глефа
Не жив и не мертв.
Будто акробат, Актей сделал сальто назад и отдалился на безопасное расстояние, сделав несколько оборотов обратного «колеса». Выпрямился и пригрозил посохом ауксиларию. Он ухмыльнулся и бросил ему:
— Тебе не стоило приходить за мной. Умрёшь ведь. Окончательно.
Селевк не чувствовал эмоций. С тех пор, как раскрыл в себе дар некромантии, сжёг своё человеческое «я». Архонту он ничего не ответил. Только стиснул зубы и принялся методично наносить удар за ударом.
Клинки пели, наталкиваясь друг на друга. Превентор и его цель будто танцевали на углях, не давая друг другу ранить себя. В какой-то момент преследователю удалось обмануть Актея Ламбезиса. Меч отразил глефу. Селевк резко повёл его обратно, рассекая архонту грудину. Одежды запятнала чёрная, как смоль, кровь. Тело зашатало.
Он ранил его! Ранил Киафа!
Раскольнику это не понравилось. Он выставил перед собой руку, бесконтрольно выпуская эфир. Его пальцы приотворили перед некромантом целый портал в Аид. Оттуда вырвался оглушительный крик банши, отбросивший его к парапету смотровой площадки.
Доспехи из биомантия погасили удар. На нём выступили пламенные прожилки. Кожа лопнула. Наружу поднималась красная кровь, казавшаяся на фоне чёрной брони фиолетовой. Гранит осыпался, падая в пропасть. Селевк выдохнул.
Боли не было совсем. Но перед глазами всё плыло.
Это был прекрасный шанс, чтобы добить упёртого превентора. Но Актей не испытывал в этом нужды. В его глазах ученик магистра — всего-навсего блоха, подселившаяся попить его крови. Ламбезис оставил без внимания рану. В первую очередь, Селевк задел самолюбие аристократа.
— Глупец. Меня не убить. Слышишь? — пустился в тираду архонт. Рану скрыло под омерзительным струпом. Затем её сразу затянула белая, глянцевая кожа. — Ауксилия мнит себя некромантами. Но вы — просто пыль под пятой истинной Смерти!
Селевк слушал его вполуха, тяжело поднимаясь. Если бы не опирался на меч, уже бы рухнул обратно. Он встал и смотрел на Ламбезиса. Тот не приближался, но и не нападал. Просто пытался объяснить ему прописные истины.
Магистр Галактион переоценил возможности своего ученика. Впрочем, и он сам едва ли бы сумел хоть что-то поделать. Киаф уже раскрылся. А его сила будет расти не по дням, а по часам. Ауксилия опоздала. Селевк опоздал.
Его жизнь висела на волоске. Тогда как свою коренную силу Актей ещё даже не использовал. Архонт поднял руки вверх. От ладоней катил черный эфир и кислотно-зелёный дым. Некромантия, не стеснённая никакими пределами.