Декамерон 2
Шрифт:
Циановые Дворцы называют банкирской деревней, и неспроста. Собственников этой недвижимости нет и никогда не было. Может, если Саргузы не станут городом-призраком и их заселят вновь, что-то поменяется, а так — просто думать об этом уже глупо. Все особняки так или иначе принадлежат крупнейшему заёмщику на Юге Полуострова — «Касса Лардана», что была основана вовсе не местными жителями.
Они вовремя подсуетились, когда в Городе высадились норманны и превратили кичливого эмира в кровавого орла чисто забавы ради, прикрываясь, правда, ещё языческими традициями. Как бы то ни было, банкиры выкупили
И с тех пор в этом райском уголке мог поселиться кто угодно, у кого хватит оплатить аренду хотя бы на месяц. Если верить слухам, «Касса Лардана» запрашивала суммы поистине баснословные. Настолько, что за те же деньги можно было прикупить жалкую сотку редкой и оттого ценнейшей ларданской земли. За месячную аренду!
Несложно догадаться, зачем саргузский банк нацепил такой ценник на пёструю мечту пустых людей. Баш на баш, и этим всё сказано.
Рано или поздно Циановые Дворцы обратятся мраморным крошевом. А вот земля, как ни крути, — наилучшее финансовое вложение. Плодородная, чистая, девственная земля, которую можно пустить на любое дело. Людям ведь надо на чём-то хотя бы стоять, не так ли?
Она ценнее всего на свете. Просто потому, что её наличие строго ограничено. Особенно на Полуострове. Особенно в Ларданах. Тем более, что в последние годы наблюдается планомерное повышение уровня Мирового Океана. Вода попросту отвоёвывает у суши пространство обратно.
«Миром правит золото. Правило, пока не пришла чума, и люди не откатились обратно в дикарскую бытность. Сама пирамида человеческих потребностей перевернулась с ног на голову, обеднела. Для большинства теперь имеет значение не так много. Только безопасность и пища, в первую очередь. Земля теперь ничья. Сколько угодно. Да только что ты с ней сделаешь, когда в любой момент могут нагрянуть упыри?.. Неужто столько людей сложили за неё головы напрасно? Выходит неловко…»
За философией обо всём и ни о чём Флэй всё же добрался до путевых знаков на входе в Циановые Дворцы. Альдред легко мог проскочить мимо них, если бы не очередная молния. Вспышка вырвала столб с указателями, что сливался в стене дождя с фасадами особняков на первой линии.
— Так-так, улица Капрера. — Дезертир принялся внимательно изучать направление, указанное мёртвым бандитом. — По улице шагов двести — затем сразу поворот налево. Особняк Сансовини. Я никогда о них не слышал. Либо это одна из ничтожнейших ветвей банковского клана «Касса Ларданы», либо они сидят в самом подполье и дёргают остальных за ниточки. Всё одно. И этим недолго осталось.
Обхватив поудобнее молот, предатель побежал дальше по улице. С маршрутом он разобрался, теперь же ему следовало придумать план. Беспроигрышную стратегию, которая бы позволила в этот вечер попросту пресечь историю Тринадцати.
Численность группировки играла против него. Впрочем, и один в поле — воин, при условии, что достаточно хитёр и умеет использовать окружающий мир себе на пользу. Альдред не был глуп, не был и умён — просто очередной человек со своими недостатками и достоинствами. Ему не пришла в голову тотчас гениальная идея, которая бы разом решила все проблемы.
— Ни к чему торопиться. Говорят же, поспешишь — людей насмешишь. А в нынешних реалиях — и вовсе сдохнешь, — подбадривал себя Альдред, настраиваясь на оглушительную победу. Правильный настрой — вот, в чём он так остро нуждался…
Плутая некоторое время по Циановым Дворцам, Флэй всё-таки нашёл тот, что заняли бандиты. Отнюдь не по гербу с голубями. Увидев свет, бьющий из окон, ренегат усмехнулся и покачал головой. Либо Тринадцать предельно уверены в своей непобедимости, либо они — просто скопище легкомысленных болванов.
Сказать наверняка нельзя. Они ювелирно обвели дезертира вокруг пальца. В то же время — так бездарно вскрыли своё точное местоположение. Будь здесь кто-то ещё, кроме предателя, их ждал бы ожесточённый бой. Шумайчик или сарацинская группировка — и всё, приплыли. Тринадцати безобразно везло. Впрочем, это ненадолго.
— Видимо, чересчур уповают на дождь, — полагал Альдред.
История, что затеяла эта группировка, не могла закончиться хорошо.
Людей в окнах было не видать, и всё же Флэй решил не высовываться почём зря. Осторожность превыше всего.
Неровен час, его заметят, и тогда вся история о сладостном возмездии пойдет коту под хвост. Так что, едва завидев особняк Сансовини, он поспешил обойти его. Прошёл между двумя соседними, попутно размышляя, как бы забраться внутрь.
«Шуметь не вариант. Если группировка нападёт на меня разом, полетят мои кусочки по закоулочкам. Так что ломиться в двери и в окна — себе дороже. Вот было бы окошко открыто какое-нибудь. Я бы пробрался через него… Но опять же! Попадёшь ты в помещение, а оно заперто на ключ. Опять ломиться? Будет всё та же пресловутая ошибка. А как иначе проникнуть в особняк? Да никак! Хотя…»
Дельная, почти беспроигрышная идея в кои-то веки посетила воспалённый рассудок. Альдред подобрался к имению Сансовини. Крадучись, обошёл его вкруговую. Нашёл всё-таки. Одно окошко оставалось открытым, скрипя узорчатыми ставнями. Оттуда бил свет и доносились голоса бандитов, тонувших в шелесте дождя. И совсем рядом находился балкончик. Да только потолки в доме высоки. Не легко вскарабкаться.
Утерев рукой влагу с лица, Флэй насупился и прошептал:
— А вот это уже дело.
Вломиться в особняк, занятый Тринадцатью, действительно было самоубийством. Совсем другое дело пробраться в один из соседних. При условии, что там не окопались упыри. Учитывая то, что временами Циановые Дворцы простаивали пустыми, можно было не бояться. Рискнуть — и своего добиться.
Ренегат побежал обратно. Выбрал поместье через одно от особняка Сансовини. Долбить молотом по входным дверям, совмещённым с коваными воротами, смысла не имелось. Поэтому он решил проломить окно. Силы, как ни странно, у него ещё оставались. Удар за ударом предатель пробивал ставни, пока те, совершенно изуродованные, не сорвались с петель.
А ведь когда-то у примерного мальчишки могли возникнуть мыслишки, будто он делает нечто противозаконное. Всё кануло в небытие. Как Саргузы, так и сама суть закона. Всё твоё, что сумеешь удержать в руках.