Декабристы
Шрифт:
– Привези. Скажи, что отцова воля!
И вот оттуда, где кромка парка, с бугра, с пригорка брызнул раскат бубенцов.
– Едут!
Ближе, всё ближе кони. Вот мелькают среди берёз. Вот Звездочёт коренным несётся. Копыто кладёт в копыто. "Эка красавец конь!" Видны уже санки. В санках - ямщик. В овчинном тулупе Прахов. А где же князь?! Вот бежит уже Прахов лестницей. Вот стоит перед князем в зале:
– Князь, батюшка Иван Александрыч, беда!
Князь Одоевский посмотрел на старосту. Кольнула тревожная
– Ну!
Замялся Прахов под колким взглядом.
– Ну!
"Тук, тук", - вновь забил деловито дятел.
Не сдержался Одоевский:
– Говори, не молчи, каналья!
– Схвачен князюшка наш Александр Иваныч, - проплакал Прахов.
– С бунтовщиками взят.
Глянул на Прахова князь, ёжисто повёл бровями. Понял, что это верно. А сам:
– Врёшь!
– закричал.
– Выдумал всё ты, безбожник. В плети!
– кричал Одоевский.
Лакей Кузька сунулся было на крик. Однако, князя увидя в гневе, тут же захлопнул двери.
СТАРШИЙ ИЗ ЧЕТЫРЁХ
Гордо держали себя декабристы во время допросов.
По Петербургу ползли слухи о смелом ответе царю Николая Бестужева.
– Так и сказал?
– Так и сказал.
Морской офицер Николай Бестужев был старшим из братьев Бестужевых. Это он призвал к восстанию, а затем и привёл на Сенатскую площадь гвардейский морской экипаж.
Стоят друг против друга царь Николай I и Николай Бестужев.
Внимательно смотрит на декабриста царь.
– Ты Николай Бестужев?
– Так точно, ваше величество, я и есть Николай Бестужев.
– Значит, поднял руку свою на отечество?
– Никак нет, ваше величество. За святынь почитаю родину. Ценю превыше всего отечество.
– Против чего же ты бунтовал?
– Против негодных порядков, ваше величество.
Генерал-адъютант Левашов - он сидел за большим дубовым столом и записывал ответы Николая Бестужева - при этих словах оторвал голову от бумаги, глянул на Бестужева, на государя. Щёки царя зарозовели - признак того, что царь подавляет гнев.
– Да знаешь ли ты, - Николай I заметно повысил голос, - что все вы в моих руках...
– Знаю, - спокойно ответил Бестужев.
Спокойный ответ и взорвал царя.
– Ах, знаешь!
– закричал Николай I.
– Нет, ты пока ничего не знаешь. Хочешь, тебя помилую?
Не отвечает Бестужев.
– Хочешь, тебя повешу?
Не отвечает Бестужев.
– Да знаешь ли ты, слово одно государя - и...
Вот тут-то Николай Бестужев и произнёс ту самую фразу, о которой потом говорил Петербург:
– Ваше величество, в том-то и всё несчастье, что каприз царей в России превыше любых законов. Против порядков этих я и поднял с друзьями меч.
ОСОБАЯ ЧЕСТЬ
Как поступить с царём?
– вот вопрос, который не раз возникал у декабристов.
Большинство
Разные были планы: убить на манёврах, убить на балу, устроить засаду возле Зимнего дворца, напасть на царя в масках среди дороги.
Года за полтора до восстания группа молодых офицеров собралась для того, чтобы бросить жребий, кому из них, если понадобится, совершить покушение на царя.
В числе офицеров был и Иван Якушкин.
– Не надо жребия, - заявил Якушкин.
– Предлагаю свои услуги. Сочту за честь.
После разгрома декабристов, на следствии, генерал-адъютант Левашов допытывал у Якушкина, кто был на том памятном совещании.
– Я был, - ответил Якушкин.
– Так, так, ну, а ещё кто?
– Ещё был Иван Якушкин.
Левашов усмехнулся.
– Так, ну, а кроме Якушкина?
– Был ещё один капитан...
Левашов придвинул лист бумаги, записал: "Капитан".
– Ну, ну, как же его фамилия?
– Капитан Якушкин, - ответил Якушкин.
– Значит, только одного Якушкина и помните?
– уже зло спросил Левашов.
– Так точно, ваше превосходительство...
Понял генерал-адъютант Левашов, что Якушкин не выдаст своих товарищей. Решил не тянуть с допросом.
– А ведь мне, милостивый государь, давно уже всё известно. И кто на том злодейском сборище был, и кто о чём говорил. Всё, всё, - повторил Левашов.
– Знаю и тех, кто выступил там в зачинщиках, знаю и о том, что на вас пал жребий убить государя.
– Вот и неправда, - резко ответил Якушкин.
– Нет, правда, - сказал Левашов.
– Неправда, ваше превосходительство, - повторил Якушкин.
– Жребий вовсе не пал на меня.
Поднял глаза Левашов на Якушкина.
– Я вызвался сам нанести удар императору, - произнёс Якушкин.
– Счёл за особую честь. Не хотел уступить никому из товарищей.
В это время дверь, ведущая в соседнюю комнату, с шумом раскрылась. На пороге стоял Николай I.
– За особую честь?!
– закричал государь.
Повернулся Якушкин навстречу царю, приставил каблук к каблуку по-военному:
– Так точно, ваше величество.
"НА КОЛЕНИ!"
За день до восстания Михаил Бестужев со своей ротой находился в Зимнем дворце. Он командовал караулом, который нёс охрану у царской спальни.
Неспокойно спал в ту ночь Николай. Ворочался с боку на бок. В голову лезли тревожные мысли. Николаю стало уже известно, что в России существует тайное общество.
Где-то в дворцовых залах половица чуть слышно скрипнула, не скрипнула - просто скорей вздохнула, и сразу же вздрогнул, замер, застыл Николай. В окно застучался ветер, да где застучался - просто игриво прошёл по стёклам, и сразу мурашками - кожей гусиной - покрылось холеное царское тело.