Чтение онлайн

— Обойдемся без чинов, Павел Иванович! — Генерал по очереди подал руку присутствующим.

— Что привело вас к нам, Алексей Петрович? — спросил Ипсиланти. — Не думаю, что маловажное дело!

— Да, господа, меня привело печальное известие, однако сильно облегчающее всем нам жизнь. Получено известие, что господарь Валахии, Александр Суццо, — тот, что послал голову вашего, Александр Константинович, сербского курьера в Стамбул, только что скончался от тяжелой болезни. Ваших людей работа? — прищурился он.

Ипсиланти слегка покраснел.

— Долмандо, наш поверенный, должно быть, в курсе… — лаконично ответил он.

— Ну,

цель все оправдывает, не так ли? Теперь путь открыт. Князь Михаил Суццо, господарь Молдавии, ждет вас на челе вашего войска. Нельзя терять ни минуты, пока Порта не опомнилась и не прислала в Бухарест замену валашскому правителю.

Ипсиланти и Пестель обменялись взглядами.

— Конница Кантакузина еще не подошла, — сказал генерал.

— Князь вас догонит, — парировал Юшневский.

— Да, и еще, — Алексей Петрович пронзительно посмотрел в глаза Ипсиланти и понизил тон: — Ваши греки — в большинстве своем народ трусоватый, склонный к ретираде. Дерутся отчаянно, только если припрешь их к стенке. Поэтому мой вам совет как генералу — устройте небольшое кровопролитие туркам, после которого обратного хода не будет. Я привез человека. — Он слегка покачнул головой, и приехавший с ним грек в статском выступил вперед, сохраняя сумрачный вид. — Это ваш единоплеменник, Василий Каравья, нежинский [4] уроженец. Он бывалый воин и хороший рубака. Возможно, вы его знаете — он из киевского отдела «этерии». Можете смело давать ему любые поручения — он их выполнит.

Каравья, слегка выдвинув челюсть, кивнул головой.

— С богом, господа! — подытожил Юшневский. — Успеха нам всем!

В стане этерии тотчас развернулась бешеная деятельность. Петр тоже решил подготовиться к выступлению. Палаш у него был, но, получив пару пистолетов, он посчитал, что для боя этого мало. А потому нашел шорника и заказал ему срочно сделать перевязь на шесть боевых мест. Только это он и успел.

В ночь, ближе к утру Ипсиланти со своим отрядом в пятьсот человек, на трех десятках лодок переправлялся через неширокий пограничный Прут. Петр ехал в передовой лодке, слабо плескали весла, над холодной рекой, еще недавно покрытой льдом, стелился туман. Инстинктивно он ждал выстрелов с противоположной стороны, но берег, куда они плыли, оставался тих. Когда они высадились, им не попалось ни одного человека. Все силы турки действительно стянули в Грецию. Тяжелая перевязь, украшенная шестью пистолетами, осталась не потревоженной.

— Стройся! Вперед, шагом марш! — с удовольствием командовал своим маленьким войском на молдавском берегу однорукий генерал, когда еще только разгоралась первая заря. Он был в полной генеральской форме, с парадным палашом на боку.

Ипсиланти победным маршем вошел в Яссы, столицу Молдавского княжества. Теперь с ним были уже два брата — к Петру присоединился Георгий. Генерал был торжественно встречен тремястами вооруженных арнаутов [5] , кричавших ему «ура!», князем Михаилом Суццо и русским консулом, местными сторонниками «Гетерии». Он тотчас принял начальство городом. В

пламенной речи он призвал греков и молдаван к восстанию против турецких поработителей.

В городском соборе отслужили торжественную службу, митрополит освятил шпагу и знамя генерала. Все сопутствующие ему греки поклялись не брить бород, пока над Святой Софией в Константинополе не встанет крест.

Князь обосновался в старом дворце господарей Молдавии, откуда почти полвека правили его предки. С тех самых пор как деда князя, его тезку, главу гильдии меховщиков Стамбула, в тяжелые времена екатерининских войн, султан назначил правителем Молдавии. Впрочем, старый Ипсиланти не оправдал надежд султана, показал себя сторонником русских, за что казнен был турками, а его дети укрылись в России.

На следующий день из Бессарабии подошел князь Георгий Кантакузин с восмьюстами всадниками. Греки стали стекаться толпами под трое знамен Ипсиланти, из которых одно было трехцветным, на другом развивался крест, обвитый лаврами, с текстом «сим знаменем победиши», на третьем был изображен возрождающийся Феникс.

Известия о восстании достигли Одессы. Поднялось всеобщее волнение. В Одессе со времен екатерининских операций в Архипелаге скопилось множество эмигрантов. Старшее поколение их еще помнило, как они дрались с турками под знаменем адмирала корсаров Ламбро Качиони. Дух свободы воспылал. В лавках, на улицах, в трактирах — везде собирались толпы греков. Они продавали свое имущество, покупали сабли, ружья, пистолеты. Сотни греков просили паспорта для выезда за границу к родственникам: на самом деле они ехали в войско Ипсиланти. Понтийских греков, выходцев с малоазийского побережья Черного моря, называвших себя «ромеос» в память о Византийской империи, у Ипсиланти собралось до четырех тысяч. Но были и уроженцы Эллады — из мятежной Мореи, некогда прозывавшейся Спартой, был прислан бывалый клефт-разбойник, эпирот, капитан Формаки.

Между тем Ипсиланти вызвал к себе угрюмого Василия Каравью.

— Что желаете, генерал-эфор? — спросил нежинский грек слегка развязно.

— Возьмешь две сотни людей и поезжай в порт Галац. Там, говорят, есть турки — разделаешься с ними, отрежешь крепость Брэилу от Дуная.

— Будет исполнено, князь, — Василий небрежно отдал честь и отправился готовить поход на порт Галац в дельте Дуная.

Генерал вызвал худощавого энергичного Пенда-Деку, своего помощника, в юности бежавшего из Турции (он получил воспитание в Москве, где его заметил Каподистрия):

— Ты езжай с Василием, присмотри за ним. Затем найди средство известить турок о резне.

— Все выполню, ваше высочество, — ответствовал Пенда-Дека.

После этого Ипсиланти отдал приказ готовиться к торжественному приему и балу в честь греческой революции.

Петр Ломоносов вернулся в Скуляны через несколько дней, чтобы взять новую партию оружия и боеприпасов для восставших. Первым делом он встретился с полковником Пестелем, нетерпеливо ожидавшим известий с того берега. От Пестеля как раз выходил подполковник Иван Липранди, как пояснил первый, занимавшийся почти тем же делом, что и он, но только в канцелярии наместника Новороссии графа Воронцова. Липранди очень интересовала обстановка в приграничных княжествах.