Дегустатор
Шрифт:
— Алессандро был в покоях Бьянки?
— Да. Он показал мне, как держать веер так, чтобы никто не заметил моих изуродованных пальцев.
— Бьянка превращает Миранду в шлюху! — пожаловался мне Томмазо.
Он злился, что Миранда не поблагодарила его за бульоны и печенья, которые он приносил ей во время болезни.
— Две недели назад она пыталась уморить себя голодом. Мы должны целовать Бьянке ноги.
Я лично этого не делал, но искренне поблагодарил ее за доброту.
— Я готова на все, лишь
— Вы заменили ей мать, которой Миранде всегда недоставало.
Бьянка вздернула бровь и глянула на меня так, словно я случайно раскрыл ее тайну. На мгновение лицо ее словно постарело и стало печальным.
— Я всю жизнь мечтала о дочери, — сказала она задумчиво, и в голосе ее не было ни обычной игривости, ни высокомерия. — Так что Миранда мне как дочь.
Бьянка повернулась, взвихрив свои меха, и бросила мне через плечо:
— Следи, чтобы она училась играть на лире и писать стихи.
На следующий день Миранда вернулась в чудесной меховой накидке, которую сшила ей Бьянка.
— Алессандро показал мне, как танцуют в Венеции, — сказала она, продемонстрировав мне несколько па.
В меховом манто, с гордо поднятой головой она казалась взрослой женщиной. Я неожиданно вспомнил предостережение Томмазо.
— Прошу тебя, Миранда, не носи накидку во дворце!
— Я и не собираюсь. Приберегу ее для карнавала.
После смерти Элизабетты я каждый год ходил в Корсоли на карнавал вместе со своим другом Торо. Porta! Ну и веселились же мы тогда! Мы приходили к параду, потому что после процессии с оливковыми ветвями по улице маршировали простолюдины, одетые в сутаны священников, и осыпали всех бранью. Торо всегда шел в первых рядах, поскольку ругаться он умел виртуозно. Мы с друзьями обычно поджидали его на крыше дома у Западных Ворот. Увидав Торо с раскрасневшимся от ругани лицом, мы забрасывали его яйцами и осыпали мукой. Мне вспомнилась одна сумасшедшая, которая сорвала с себя одежду. Мы гнались за ней по улицам, пока не поймали и не трахнули по очереди. А еда! Porta! Мы так набивали животы колбасой и полентой, что еле двигались потом. А какие трюфели в оливковом масле продавал бакалейщик! Вкуснота необыкновенная! Чтобы отведать их, сам Христос мог воскреснуть еще раз!
В тот день, когда Миранда упомянула о карнавале, Бьянка тоже вспомнила о нем за ужином. Она сказала, что в Венеции вельможи давали великолепные балы, приглашая сотни человек, в том числе принцев и принцесс, а также послов из Германии, Франции, Англии и всех княжеств Италии. Они одевались в шитые золотом костюмы римских богов. Бьянка сказала, что однажды оделась Венерой, а в другой раз — павлином. Любовник потратил половину доходов от своих кораблей на ее костюм. Он был сделан из настоящего золота, и ее провозгласили самой прекрасной женщиной Венеции. Мастерили это одеяние два месяца. Длиннющий шлейф несли двое пажей, и сам дож танцевал с ней! Но, сказала Бьянка, даже этот наряд не шел ни в какое сравнение с костюмами
У нас в Корсоли никогда ничего подобного не было, так что все за столом слушали Бьянку молча, как завороженные, в том числе и Федерико, хотя я видел, что рассказ заставил его ревновать.
Почувствовав это, Бьянка повернулась к нему и сказала:
— Давайте устроим бал!
— Бал? — нахмурился Федерико.
— Вообще-то ты прав. Кто на него придет? Но давай устроим хоть что-нибудь! — Она поправила шарф. — Придумала! Давайте поменяемся ролями!
Тут все заговорили сразу. Когда я был маленьким, отец подкладывал себе груди из соломы и готовил поленту, в то время как мама надевала его штаны и весь день только бранилась и пердела. Витторе смеялся до колик, а я был слишком мал и умолял маму стать самой собой. С тех пор я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь забавлялся таким образом.
Чекки сказал, что однажды он поменялся ролями со слугами.
— Они ели, пили и устроили настоящий бардак, поскольку знали, что мне придется все это убирать.
Алессандро рассказал, что как-то переоделся в девушку и за ним целый день таскался старый священник, предлагая деньги и подарки. Алессандро вытащил из него несколько сотен дукатов и лишь тогда признался, что он на самом деле молодой человек.
Федерико слушал, набивая утробу орешками, облитыми расплавленным сахаром и покрытыми тонким слоем золота.
— А почему бы тебе не попробовать, Федерико? — спросила Бьянка.
— Что попробовать?
— Поменяться с кем-нибудь ролями.
— Герцог не должен принижать свое величие, — сказал Чекки, освобождаясь от чар рассказов.
— Но когда власть имущие меняются ролями со своими подданными, они возбуждают к себе любовь, — заметил Алессандро.
— Нашего герцога и так все любят! — возразил Пьеро. — Герцог Федерико…
— Позвольте мне посоветоваться со звездами! — перебил его Бернардо. — Если они…
— Почему бы и нет? — сказал Федерико, улыбаясь Бьянке во весь рот. — Но с кем мне поменяться?
— Со мной! — рассмеялась Бьянка.
— Ты не моя служанка, — проворковал герцог. — Ты моя радость!
Он окинул зал взглядом. Все смотрели на потолок или на стены, лишь бы не встречаться с ним взглядом.
— А может, с Уго? — предложил Алессандро, ковыряя в зубах золотой зубочисткой.
— С Уго?
— Он преданный и надежный слуга.
— Прекрасный выбор! — подхватила Бьянка.
— Что скажешь, Уго? — спросил Федерико, повернувшись ко мне всей тушей.
Porta! Что я мог сказать? Я думал, что покончил с пародиями на себя, однако Алессандро был прав. Уж если Федерико решил поменяться ролями со слугой, кто более меня доказал ему свою преданность? Поэтому я сказал:
— Почту за честь, ваша светлость.
— Хорошо. Мы устроим этот балаган во время последнего завтрака перед Пасхой. В столовой для слуг. Как следует все подготовьте! — велел Федерико, и Бьянка с восторгом захлопала в ладоши.