Чтение онлайн

Это были умелые тени и очень умелые руки. К концу процедуры Алина стонала от блаженства и просила не останавливаться, а лучше взять что-нибудь потолще и подлиннее. Перед глазами как приклеенная стояла раком рыжеволосая, и огромный член Гарта долбил ее задницу. Теперь в этой картине не было ничего ужасного. Алина поймала себя на мысли, что хочет также, и что на все условности и препоны ей уже наплевать. Она даже стала насаживаться на входящие в нее сзади масляные пальцы.

Ее словно подменили.

Массаж казался бесконечным, как вселенная. Ее переворачивали,

мяли, ласкали, возбуждали. Над ней одновременно работали теней пять, из-за чего она чувствовала себя порноактрисой, которую трахают со всех сторон. Пресыщенные нервные окончания сходили с ума, а мозг не знал, на что реагировать. Одна волна удовольствия находила на другую, а когда ее вдруг сотрясло почти до потери сознания, она открыла глаза и увидела черноволосую женскую голову, пристроившуюся между ее раздвинутых ног.

Она уже сама чувствовала, что течет, как сука, и готова дать хоть Гарту, хоть китайцу Ли, хоть пацанчику и всей тамошней банде. Где-то за гранью сознания бесновался тонкий голосок, вопящий «Это все наркотик! Тебе что-то вкололи!» Но ей на это было наплевать. Она хотела только одного – ощутить, как в нее входят, ломая плеву, как заполняют все до отказа, распирают и вширь, и вглубь, до матки, а потом начинают драть ее раскрытую вагину, все быстрее и быстрее.

И когда тени поняли, что она готова, массаж закончился.

Несколько пар рук быстро вытерли ее тело от лишнего масла, помассировали напоследок мышцы лица и горла, засунув ей в рот силиконовую распорку (Алина тут же поняла, что это подготовка для глубокого минета и потекла еще больше). Помогли встать, прилепили на соски украшения из белых лепестков и обернули бедра куском белоснежной ткани. Три тени быстро поклонились ей в пояс и отошли, а две оставшиеся взяли под руки и вывели в коридор.

Они шли медленно. Заплетались ноги и гудела голова. По всему пути горели свечи, дымились благовония и продолжались галлюцинации. Вот мило улыбается из темных кустов за оградой господин Баргас. Вот облезлая пальма вдруг превращается в китайца Ли и тянет лапы к ее заднице. А тут почему-то стоит белая фигура в купальнике и пытается спрятаться за колонной. Алина видит, что это Мия и хочет подойти, но ее ведут дальше. Какие-то черные силуэты беснуются в саду и бегут наперегонки в темноту, перескакивая через скамейки.

Тени привели ее к большим резным дверям, поклонились и отступили.

Алина стояла, покачиваясь, и не решалась сделать первый шаг.

Голосок внутри бесновался все больше. Он вопил не переставая: «Беги, беги, беги!»

– Что значит беги? – прошептала она вслух. – А деньги?

Хотя о деньгах думала в последнюю очередь.

Она протянула руку и толкнула дверь.

Спальня хозяина была большим темным помещением. Широкие окна выходили в сад. Пахло деревом и свежестью. Огромная низкая кровать занимала всю середину комнаты и была скрыта москитной сеткой. Рядом горели свечи.

Она медленно подошла ближе, чувствуя, как разгорается внизу живота нестерпимый жар. Распустила узел на бедре, позволив белоснежной ткани стечь к ее ногам. Убрала

лепестки и поласкала груди, щипая и без того вставшие от возбуждения соски. И откинула полог над кроватью.

Авалон Гарт лежал раскинув ноги и руки. Его голая грудь чернела выжженными знаками, которые еще дымились. Его горло было рассечено так, что в окровавленной щели белел позвоночник. Его пустые глаза были раскрыты и смотрели в потолок как обычно, без всякого выражения.

Он был явно и безнадежно мертв.

В голове гудел чугунный паровоз, по телу бродило стадо слонов, а во рту срали кошки.

Алина с трудом разлепила глаза.

Над головой нависал увитый лианами и украшенный цветами деревянный потолок. В широкое окно било солнце. Где-то недалеко шумел прибой, и орали чайки.

В поле зрения медленно вползло лицо Сабрины.

– О, очнулась!

– Да неужели, – послышался голос Изабель. – Наконец-то.

В горле в товарных количествах производили наждак, но Алина все-таки открыла рот.

– Где я?

Голос был, разумеется, чужой и хриплый, как у пропитого бандюгана.

– У себя в комнате, – сказала Сабрина. – Баргас нам целый флигель выделил. Тут семь комнат, гостиная и огромная терраса, чтобы попивать винишко и любоваться закатами.

– Жаль, что любоваться будем недолго, – добавила Изабель.

– Что случилось?

– О, это мы, подружка, у тебя хотели узнать, – сказала Сабрина. – Тебя принесли после полуночи. Голую и без сознания. И Баргас нам сообщил новость, которой мы до сих пор не хотим верить.

– Что Гарт убит, – добавила Изабель. – И что возможно это сделала ты.

Голова чуть не взорвалась от вспухнувших из ниоткуда разрозненных воспоминаний. Алина даже застонала, чем сразу напомнила себе сеанс вчерашнего массажа.

– Бред, я его не убивала.

– Баргас сказал, что возможно ты не помнишь. У тебя в крови нашли какие-то галлюциногены, из-за чего могут быть провалы в памяти.

– Они уже анализ крови успели сделать, – через силу усмехнулась Алина.

– Да, у них тут все свое.

– Короче, – сказала Сабрина, – у них версия, что ты защищала свою девственность. Извини, мы тут ночью глянули тебе между ног. Могу поздравить, ты ее защитила.

Алина попыталась сесть, но в голове что-то перевернулось, и она рухнула обратно.

– Девки, дурами не будьте. Я сюда приехала, чтобы ее продать. Как и вы. На кой ляд мне ее защищать? Они мне вкололи какую-то галлюциногенную фигню – это да. Но после нее я не то, что девственность защищать, я была готова подарить ее первому попавшемуся бомжу. А потом догнать этого бомжа и еще раз подарить. Текла, как последняя сука. Вспомнить стыдно. Гарт этот с его тридцатисантиметровым хреном… Да я была готова на что угодно, лишь бы он отодрал меня во все дыры и поглубже. Приползла к нему голая, мокрая, хотела уже на пороге раком встать… А он дохлый. Больше ничего не помню.