Дед

– Андрей Николаевич, уверяю вас, это лучший вариант в сложившихся обстоятельствах. Просто потянуть время, пока он не переключится на другую.

Андрей Гладких сидел в шикарном кожаном кресле, за не менее солидным письменным столом и сверлил цепким взглядом льдистых глаз начальника службы безопасности своего холдинга:

– Ты хочешь сказать, что в своей стране, при моем положении в обществе, при моих деньгах и связях мы не можем найти управы на чокнутого маньяка, который уже трижды пытался выкрасть мою дочь?!

– Вы забываете, что этот чокнутый маньяк – арабский шейх.

– И это даёт ему право делать, что хочешь?!

– Ну… Его намерения как раз вполне ясны.

– Какие

намерения, Антон? Ну, какие на хрен намерения? Ты представляешь, что ждёт женщину в мусульманской патриархальной стране? Ты можешь нашу Плюшку там представить?!

– Не могу! Поэтому и настаиваю на том, что её надо увозить. Тайно, и как можно скорее. Даже до неё дошло, что влипла по-полной. А ведь поначалу только хвостом крутила и от ребят моих бегала!

– Да уж… Докрутилась… Хвостом!

– Знали бы вы, какую она головомойку пацанам задала, когда ей запретили покидать страну. Здесь-то оборону держать проще… А потом – как отрезало, дошло-таки, что дело серьёзное.

Андрей резко встал, отвернулся к окну, потёр устало шею:

– Она из дома выйти боится, – выдыхает раздраженно, не привыкший к такому бессилию, – от тени каждой шарахается! Вот ты можешь представить Плюшку зашуганой?! Вот и я не мог… Защитить не могу самое дорогое. Что я за отец?!

Антон отбросил официоз, что позволял себе не так уж и часто:

– Андрюха, говорю тебе, пусть пересидит. Переключится этот арабчик, найдёт себе новую кандидатку в жены. И сам отвянет. А пока у него это помешательство на Плюшке нашей не пройдёт, она будет в постоянной опасности. Ведь даже при всех наших усилиях не факт, что мы её убережем.

– Черт, ну как мы в это вляпались, а? Рассказать кому – не поверят. Вот допрыгалась, егоза! Дострелялась глазками! Крутит с детства всеми, никто ей отказать не может. Скольким парням голову морочила? А гулянки эти? То у неё Ибица, то Майами. Я так её воспитывал?!

– Ну, ты на Плюшку не наговаривай. Отрывается она– это да… Так молодость же! Но и голова на плечах есть: учится хорошо, университет, вон, закончила. Оксфорд! А парни… Н, знает девка себе цену, осознает, что красива до неприличия. Но не трахается же она со всеми подряд…

– Я ей трахнусь! – взвивается задетый в лучших чувствах отец.

– Так двадцать два года девахе, не думаешь же ты…

– Я вообще предпочитаю об этом не думать, – рявкает Андрей.

Антон скрывает улыбку. О совершенно маниакальной родительской любви Андрея Гладких к единственной дочери ходили легенды. И даже внушения обожаемой жены Ольги, что он немного переигрывает, были не в силах что-либо изменить. Он не мог по-другому… Это же его маленькая Плюшка. И пофигу, сколько ей лет.

– Ладно… Ближе к делу. Что ты конкретно предлагаешь?

– Есть одна идея… Человек надёжный. В горах живёт, сельским хозяйством занимается: виноградники у него, и так… фрукты-овощи… По мелочи производство. Элитные сыры-колбасы. Можем договориться Плюшку у него припрятать, пока зятек твой несостоявшийся не угомонится.

– Ты серьёзно? Королевична наша, и на ферме задрипанной? Нет, фигня полная… А если ей защита все-таки понадобится? Чем твой фермер поможет?

– А вот тут как раз и сюрприз. Не так прост этот фермер, как кажется. Мой однополчанин. Альфовец. Крутой спец.

– Так чего, если такой крутой, в сельское хозяйство подался?

Антон темнеет лицом и отвечает:

– Я тебе сейчас все расскажу, ну а ты решай, как дальше быть. И это… Плюшку увозить надо стопудово. Не нравится мне все, что происходит – жуть, как не нравится.

Елена Прекрасная, она же Плюшка, она же Елена Андреевна Гладких лежала на своей кровати в старой детской её родительского дома. Да уж… Влипла, так влипла. Кто бы мог подумать, что в высшей степени приятный и с первого взгляда цивилизованный молодой человек так усложнит ей жизнь? Кто знал, что обожание и поклонение, к которым, чего греха таить, Лена привыкла с детства, на этот

раз примет совершенно нелицеприятную форму? Форму болезненной одержимости. Она и раньше сталкивалась с навязчивым вниманием, но все было как-то несерьезно, что ли… И стоило только Лене действительно захотеть избавиться от мужчины, горе-ухажеры исчезали из её поля зрения, как миленькие, уж больно не простым человеком был её отец. И никто не решался перейти ему дорогу. А тут такое… Она даже не поняла поначалу, как вляпалась. Просто очередная вечеринка золотой молодёжи, которую устраивали её приятели в Сен-Тропе. А там он – Карим ибн как-то там. Черт дёрнул – познакомились. Чего и говорить, умел он красиво ухаживать… Месяц тусили вместе, отмечая окончание университета. Когда Карим сделал ей предложение, она только рассмеялась, посчитав это какой-то шуткой. И не учла главного – мужчина совершенно не шутил, околдованный её совершенной красотой. И началось натуральное преследование. Везде, где бы ни появлялась Лена, оказывался и Карим. Милан, Париж, Лондон… Она пыталась объяснить, что ни о какой свадьбе не может быть и речи. Но он не слышал ни одного слова! В итоге Карим так её достал, что Лена прямым текстом послала его по всем известному адресу. Ещё одна ошибка! Нельзя так с восточными мужчинами… Тогда он ушёл, но то, что девушка увидела в его прощальном взгляде, напугало её до чертиков! Тогда-то она и призналась во всем отцу. И правильно сделала, по сути, потому как уже спустя сутки её просто-напросто похитили. Средь бела дня, кстати сказать. И только то, что отец всегда был помешан на её безопасности, уберегло девушку от непоправимого. Её телефон и серьги в ушах оказались далеко не простыми. В них были вмонтированы специальные маячки, которые позволили оперативно отследить местонахождение дочери, когда отец не смог с ней связаться. То, что он среагировал мгновенно, сразу же подключив весь дипломатический корпус их страны в Лондоне, позволило вернуть девушку в семью, прилично обломав планы шейху. Но с тех пор попытки похищения повторялись, и это пугало до чертиков. Только дома, рядом с родителями и полным домом охраны, Лена чувствовала себя в относительной безопасности. Ни о каких клубах, ресторанах или магазинах речи вообще не шло. Она даже на работу боялась выйти, хотя в холдинге отца её уже давно ждали. Надоело! Девушка перевернулась на живот, уткнувшись лицом в сгиб локтя.

– Можно? – нежный голос мамы от двери.

– Заходи, конечно.

– Ну как ты, зайка?

Лена неопределённо скривилась, утыкаясь в родные мамины руки.

– Ну, ты что, Леночка? Хорошая моя… – материнское сердце Ольги сжималось от боли, глядя на непривычно притихшую и напуганную дочь.

– Он меня никогда не оставит в покое, да?

– Ну что ты, маленькая… – Ольга зарылась рукой в светлые локоны, успокаивающе поглаживая дочь по голове, – папа звонил, сказал, что кое-что придумал…

– Правда? – вскидывает полные надежды глаза.

– Да, милая, в детали по телефону не вдавался, но сказал, что у них появился план.

Из открытого нараспашку окна донёсся звук подъезжающего автомобиля.

– А вот и папа! – подхватилась с кровати Лена – Пойдём скорее!

И бегом вниз, навстречу отцу. Ольга едва поспевала за дочерью, хотя и самой не терпелось узнать, какой же выход из ситуации им предложат. Последние месяцы прошли просто в невыносимом напряжении.

– Папочка!

– Плюшка! Ты чего так носишься? Шею свернуть не боишься? – шутит, обнимая и целуя дочку в макушку.

А та вырывается нетерпеливо и, глядя прямо в глаза:

– Ну что? Что вы придумали?!

Андрей не спешит отвечать на дочкин вопрос, обнимая и целуя жену, которую целый день вообще-то не видел. Лена закатывает глаза и едва не пританцовывает от нетерпения. Если родители начали любезничать – это надолго. И не надоело же за столько лет брака!

– Пойдём, Андрюша, поговорим – видя нетерпение дочки, обращается к мужу Ольга, – не томи нас, родной.