Чтение онлайн

Из пламени начали выделяться ядовитые газы, и весь подземный зал наполнился густым маслянистым дымом.

Воин Заката швырнул факел в огонь, и, кашляя на ходу, они с Туолином выбрались на поверхность.

Они побежали прочь от прогалины. За спиной уже слышались крики погони. Преодолев расщелины, они со всех ног бросились к соснам, зная, что на этом берегу реки им негде больше укрыться.

Онемение перекинулось на бедро; Туолин споткнулся о камень, присыпанный густым снегом. Растянувшись на земле, он безуспешно

попытался подняться. Воин Заката помог ему встать, и они побежали дальше. Крики погони становились все громче. Потом послышался свирепый лай собак.

Уже показались деревья, но онемение распространялось быстро, и теперь Туолин уже не чувствовал левой ступни.

Но Воин Заката этого не заметил. Сейчас его заботило другое. Сквозь туман и снегопад он вгляделся в сосны. Ему показалось… Нет, их очертания действительно изменились. Окликнув Туолина, он обнажил Ака-и-цуши. Их единственное убежище было занято противником.

Приземистые воины образовали линию обороны. Они сошлись в схватке перед покачивающимися на ветру соснами. Ака-и-цуши запел в ночи. Туолин дрался стилетом; его тело полностью сосредоточилось на схватке, а в уме он слагал стихотворение.

Он прикончил уже двоих приземистых воинов, но тут получил удар мечом в живот. Однако прежде чем упасть на холодную землю, он все же успел достать нападавшего.

Они прорвались через цепь, но теперь в воздухе засвистели черные стрелы. Преследователи смыкали кольцо. Завывание собак становилось все громче.

Воин Заката опустился на колени рядом с Туолином, приготовившись поднять его и нести.

– Подожди, – шепот Туолина прозвучал вздохом в ночи. – Друг мой, я не переживу переправы.

– Мы сделали то, ради чего пришли, – тихо проговорил Воин Заката.

– Дорогу я показал, – Туолин слабо улыбнулся.

Снег под ним почернел от крови. Воин Заката пытался удержать сложенными ладонями его внутренности, выпадавшие из рубленой раны.

– О мой Шаангсей, – произнес Туолин, еле дыша. – Никогда больше я не увижу твое алое небо.

Он помолчал, словно собираясь с силами. Надрывный лай собак слышался совсем рядом.

– Думаю, она все-таки поняла.

– Наверняка поняла.

– Я не мог оставаться в той желтой дыре. Я не хотел умирать в постели. Я воин. Теперь я счастлив.

Шорох снега, посыпающего его смертельно бледное лицо, обращенное вверх.

– Ты знаешь, я люблю ее.

– Да.

– Я ей сказал.

– Я знаю.

Стрел больше не было. Должно быть, воины подошли совсем близко.

– Это было так важно…

– А что сказала она?

– Что она меня любит.

– Она поняла, дружище. Она тоже воин.

– Она любит меня. Вот почему она крикнула «Нет!», когда я ей сказал.

Глаза у него потускнели.

– Я знаю. Тебе надо идти.

– Я тебя не оставлю.

– Нет, это я должен

оставить… все.

Шорох за соснами, присыпанными снегом. Топот ног. Лай, отрывистый и настойчивый. Туолин схватил Воина Заката за руку. Он больше не чувствовал своего тела, только пальцы правой руки пока еще не потеряли чувствительность.

– А теперь послушай… послушай меня:

По тропе,

По больным, иссушенным полям

Все еще странствуют сны.

Глаза у него закрылись, как будто он заснул.

Воин Заката уже слышал дыхание собак, резкий скрежет металла, скрип кожи.

Он подхватил Туолина на руки и углубился в сосновую рощу.

Потом спустился к реке и вошел в черную кружащуюся воду. Снегопад укрыл их, а река унесла запах. Этой ночью преследователи не станут переправляться.

На том берегу Воин Заката прошел через тростники и взобрался на высокий склон.

Теперь, когда можно было уже не спешить, он подыскал тихое место подальше от стен Камадо, в стороне от поля битвы.

Место, чтобы похоронить Туолина.

Стилеты риккагина он положил ему на грудь под косым углом.

Потом его скрыла земля.

– Это красиво.

– Да.

– Ты ей, конечно, сказал.

– Я рассказал ей все.

– Хорошо. Думаю, это поможет.

Окна были открыты. В эти последние предрассветные часы в Камадо было тихо. Туман окутывал крепость, как дым.

– Думаешь, есть еще?

Он наблюдал за игрой света на ее нежном лице. Ее кожа отливала шелковым блеском.

– Пещеры? – Он пожал плечами. – Кто знает?

Снаружи проскрипели по снегу чьи-то шаги, поднялись по деревянным ступеням. Хлопнула дверь.

– Как ты думаешь, что ты найдешь в конце своих странствий?

Когда она повернула голову, в ее сине-зеленых глазах блеснул белый огонек, тут же пропавший в тени.

– Месть, – произнес Воин Заката.

– За друзей, которых уже давно нет в живых?

– За весь род людской, Моэру.

– А что будет с нами? С тобой и со мной? Ты однажды сказал, что между нами есть какая-то связь.

– Сейчас не время об этом думать.

– Это важно.

– Да, – согласился он. – Важно.

– Потому что наши с тобой сны все еще странствуют…

Даже собаки на улицах Камадо не подавали голоса, словно зная о том, что наступает последний рассвет.

На обширной равнине развеваются потрепанные знамена.

Фыркают боевые кони, беспокойно бьют копытами и раздувают ноздри, выпуская клубы пара.

Многочисленные ряды пехотинцев разворачиваются под руководством своих риккагинов. Из Камадо длинной колонной все идут и идут воины, выстраиваясь на флангах войска людей.