Чтение онлайн

— Алло? Небольшая пауза.

— Привет, Эми. Это Джек. Вот, решил узнать, какие у тебя планы на вечер.

И я понимаю, что все плохо, очень, очень плохо. Что за две секунды я разрушаю все достижения феминистского движения за последние двадцать лет. Я безумно счастлива слышать его голос. До слез благодарна, что он мне позвонил. Неожиданно для себя замечаю в своем голосе нотки повышенного энтузиазма, когда отвечаю:

— Никаких, а что?

— Никаких, а что?

Ну, скажем, с «а что?» все предельно ясно. На этот вопрос

я могу ответить стоя на голове со связанными руками. Сегодня пятница, вечер, я дома один, и, хотя ты на прошлой неделе сказала мне, что тебе нравится Мэтт, я все еще надеюсь, что и ко мне ты не совсем равнодушна. А еще у меня уже неделю не было секса, а у тебя больше шести месяцев. И посему, Эми, мы друг другу необходимы. И еще, ты мне тоже нравишься.

Вот с «никаких» могут быть проблемы. Я, откровенно говоря, не ожидал услышать «никаких». Просто это как-то слишком… откровенно. В том смысле, что в игре, которую мы ведем, должны быть свои правила. Существует сборник правил, в нем говорится, что можно и чего нельзя делать одиночкам. Итак, можно:

А. Познакомиться с кем-то на вечеринке, понравиться этому человеку и внести его в графу «варианты» списка ППС (Потенциальных Партнеров для Секса).

Б. Время от времени, оставшись в одиночестве в пятницу вечером, без партнера и без приглашения на свидание, просматривать список ППС в поисках вариантов.

В. Иногда звонить вышеуказанному субъекту из графы «варианты» и предлагать встретиться.

Нельзя:

A. Всегда лично отвечать на звонок, потому что есть автоответчики, которые, как ротвейлеры, охраняют покой своих владельцев от внезапных вторжений в личную жизнь.

Б. Самолично подходить к телефону в пятницу вечером, особенно если ты дома в полном одиночестве, потому как в этом случае любой звонящий субъект может решить, что твоя личная жизнь, равно как и общественная, приказала долго жить.

B. Подтверждать догадки об угасшей личной жизни, отвечая, что планов на вечер нет «никаких».

И мы обязаны придерживаться этих правил, ибо они призваны защищать наше неотягощенное семейное положение. На них зиждется наша Декларация Независимости, и мы обязаны соблюдать их в любых обстоятельствах.

Однако очевидно, что мои правила тебе, Эми, не подходят. Одним словом ты перечеркнула весь мой холостяцкий кодекс. Ты меня подловила. Не оставила выбора, и теперь мне придется трансформировать твои «никакие» в какие-нибудь, теперь уже наши общие планы. Тянусь за сигаретой.

— Знаешь, — говорю я, взгромождаясь на подлокотник кресла, — я сегодня вечером должен был работать. Поклялся, что кровь из носу, но закончу портрет к юбилею клиента в воскресенье. Но я уже закончил его, час назад, и… и… не знаю… Я тут вспомнил, как здорово мы с тобой посидели на прошлой неделе. Весело было, и я подумал, может, встретимся снова. Думаю, дай тебе позвоню — вдруг повезет и ты окажешься дома. Думаю, спрошу, как у тебя дела, какие планы, то да се…

— Джек, ты приглашаешь меня на свидание? Вот так. Без обиняков. Ладно. Я тоже ведь могу в лоб.

— Ну да, можно и так сказать.

— Ладно.

— Ладно — в смысле ты подумаешь, или ладно — ты согласна?

— Ладно, я об этом подумала и согласна. Улыбаюсь. Здорово она меня передразнила.

— Хорошо,

я выберу ресторан. Сначала можем зайти куда-нибудь выпить, если хочешь.

— Хочу.

Опять улыбаюсь.

— Знаешь бар «Зак»?

— Конечно.

— Встретимся там около восьми?

— Давай.

Поначалу, положив телефонную трубку, я не могу отделаться от ощущения, будто только что закончилась перестрелка и я убираю свой револьвер в кобуру. Однако я в порядке, если не считать немного учащенного пульса. Я смог пережить Разговор по Телефону. И разговор, кстати, удался. Эми была приветлива — явно рада меня слышать. Я пригласил ее на свидание, и она согласилась. Мы назначили встречу. Сегодня. Так что результат положительный. 1 : 0 в мою пользу.

Но потом до меня доходит реальный смысл происшедшего: е-мое, я иду на свидание. На свидание, черт побери! Как положено — с вином и ужином. Со светской болтовней на несколько часов.

Вечер как раз по тому сценарию, от которого я отказался, как только открыл менее хлопотные пути к постели.

Что за… Во что я ввязался?

Спокойствие.

Крепко затягиваюсь и пытаюсь убедить себя, что все не так плохо, как кажется. Эми — ничего себе. Симпатичная. Веселая. Плюс я вправду хочу ее видеть. С чего бы иначе я ей позвонил? И потом, я ее вроде бы неплохо знаю. В конце концов, полночи с ней проболтал. Она на меня запала. И если согласилась встретиться со мной, значит, не так уж ей нравится Мэтт, как она говорила. Выходит, все в порядке.

В столь странном развитии событий отчасти виновата Хлоя. Рассматриваю клочок бумаги в руке: почерк Хлои, номер Эми. Хлоя вручила мне его в понедельник вечером, когда я окончательно достал ее своим нытьем по поводу Маккаллен. Она сказала, что мне стоит позвонить Эми и после нормального секса все мои печали как рукой снимет. А потом вечером в среду Эми — по крайней мере, я практически уверен, что это была она, — позвонила сама и оставила странное и короткое сообщение на автоответчике. Наверняка то, что у Эми оказался мой номер, — тоже дело рук Хлои. Кроме нее никто бы не посмел. Она нам с Мэттом все время такие фокусы выкидывает — старается, чтобы ее мальчики были счастливы и довольны. А мы в ответ периодически подкидываем ей своих знакомых парней.

Иногда мне приходит в голову, почему бы нам с Хлоей не отшить этих посредников и не дать шанс друг другу. Не то чтобы я никогда не думал о ней как о женщине, и вообще мы с ней частенько флиртуем. Я однажды говорил об этом с Мэттом, как раз сразу после разрыва с Зоей. Накануне вечером мы с Хлоей сильно напились и она завалилась спать прямо на моей постели, рядом со мной. Утром Мэтт пришел нас будить с кофе и обнаружил Хлою, уютно посапывающую в моих объятиях. Когда она ушла домой, он спросил, было ли между нами что-нибудь, и я ответил, что нет. Он спросил, почему нет, а я сказал, что люблю ее, но вряд ли когда-нибудь смогу в нее влюбиться. Так же, как и он, я видел в ней только хорошую подругу. Было бы слишком сложно из давних друзей стать любовниками. И потом, я знаю ее как облупленную. Нет в ней загадки, тайны, которую хотелось бы разгадать. Трудно сказать, поверил он мне или нет. Я и сам толком не был ни в чем уверен.