Чтение онлайн

– Хорошее сочинение, Юрген, – похвалил Коркон, – оригинальный сюжет, много эмоций, отличная фантазия. Но, пожалуй, только одна маленькая неточность. Ты назвал гарсов тупыми. Действительно, когда триста лет назад наши предки завоевали вашу Эллу, они не знали воды и не умывались. Их манеры, признаю, могли шокировать жителей вашей планеты. Но тупыми они не были. Иначе как бы им удалось вас завоевать? Ты со мной согласен, Юрген?

Коркон важно проследовал к своему столу. Кончик его хвоста потянулся к носу, но, приложив усилие воли, Коркон удержался от старой привычки.

Правда, – подумал он, – что за дурацкая

привычка, как некрасиво это – ковырять в носу кончиком хвоста. Надо отвыкать. А Юрген молодец! Опять порадовал. Какой талант у парня, какова сила его текста! Думаю, у него большое будущее.

ЗАБЫТЫЕ ТЕХНОЛОГИИ

Низкорослый седовласый человек с массивным подбородком вышел из лифта на шестом этаже и, слегка прихрамывая, направился к чёрной стальной двери. В руках он держал книгу в мягкой фиолетовой обложке, где золотыми буквами было написано имя автора – Вениамин Юлов, а чуть пониже, выполненное большими красными буквами, расположилось название: « Тайны забытых технологий ».

Человек рывком открыл дверь и рявкнул командным тоном:

– Годариса ко мне! – после чего он бесцеремонно захлопнул чёрную дверь, сделал десяток шагов по коридору, свернул налево, нажал несколько кнопок на кодовом замке и вошёл в свой кабинет.

Небрежно бросив книжку на стол, он достал из ящика малахитовую пепельницу и пачку сигарет. Но курить не стал, – это означало, что человек с массивным подбородком находится в дурном расположении духа.

Вошёл Годарис.

– Вызывали? – и он, не дожидаясь приглашения, присел на кожаный диван.

Хозяин кабинета нетерпеливо схватил со стола книгу и подал её Годарису.

– Прочти, что написал этот мальчишка, только вслух и громко, чтобы лучше осознать всю эту гадость. Двадцать девятая страница.

Открыв книгу, Годарис прочитал:

«И тогда он покинул шлюзовую камеру».

– Не это, следующий абзац.

«Конл всегда боялся приземления. Вот и сейчас его лоб покрылся испариной, колени мелко дрожали, левое плечо нервно подёргивалось, в ушах стоял противный шум».

– Скверно написано!

– Да, – согласился Годарис, – написано, я бы сказал, не лучшим образом. Автор, видимо, из молодых, из новых. Что тут можно требовать? Вы ведь знаете, эмоции героев описывать сложно, тут нужно иметь особое художественное чутьё. Молодые всегда склонны к преувеличениям: и руки у героев трясутся, и головы дёргаются, и губы вечно в кривых усмешках, лица перекошены, а в ушах звенит.

– Читай дальше, на тридцать пятой.

Годарис нашёл нужную страницу и продолжил:

«Конл припарковал автомобиль рядом со старым вязом, чуть было, не врезавшись в дерево. Он очень торопился, поэтому даже забыл включить сигнализацию и запереть двери машины, – такое с ним случалось крайне редко. Он сильно волновался, когда входил в здание академии, так как боялся, что не застанет профессора Имагина на месте».

– Галиматья!

– Ничего не понимаю, – высказался Годарис и прочёл дальше:

«Имагин, человек среднего роста с утончёнными чертами лица…»

– Это пропусти, много лишнего. Диалог читай.

«– Извините, но вы несёте какую-то ахинею, – сказал Имагин и пронзил Конла обжигающим взглядом.

– Почему же? – удивился тот. – Вам трудно в это поверить, но моё присутствие

здесь является хорошим доказательством существования нашей цивилизации. Да и какое вам, по большому счёту, дело до нашей планеты? Пусть мы там поубиваем друг друга, – вам на это наплевать, так я считаю. Я просто покупаю у вас технологию бомбы.

– Но неужели вы там не смогли создать более совершенного оружия? – с усмешкой спросил Имагин.

– В том и проблема, что для любого нашего оружия существует столь же совершенная защита. А Лоддан Скайвэл, интересы которого я представляю, хочет приобрести древнее, пусть примитивное, но основательно у нас забытое оружие, против которого бессильны все оборонные системы. Когда-то и у нас была такая бомба, но теперь она упоминается лишь в древних легендах и мемуарах таких же древних полководцев. Судя по всему, она обладает достаточно большой разрушительной силой. С такой бомбой Скайвэл получит стратегический перевес.

– Не сомневаюсь, что вашему Скайвэлу необходим этот перевес, но лично я ничего не смогу для него сделать, так ему и передайте. Да, я действительно занимался кое-какими расчётами по изделию, которое вас так сильно заинтересовало, но, откровенно признаюсь, это было давно.

– Вам так трудно вспомнить пару-тройку формул?

– Вы поймите, я и не собираюсь их вспоминать! Во-первых, я совершенно не знаю вас, а весь ваш бред не внушает доверия; во-вторых, я всё равно не смогу вам ничего продать, так как не являюсь владельцем той технологии, которую вы просите. Если я и могу что-то вспомнить, то это будет лишь ничтожная часть теоретических разработок, над которыми в своё время трудился целый научный институт. Я удивлён, что ваш начальник не может понять таких простых вещей. Не обижайтесь, но вы похожи на сумасшедшего.

Конл хотел что-то сказать в своё оправдание, но Имагин оборвал эту попытку довольно резко:

– Всё, прощайте, вы и так отняли у меня много времени».

– Ну что же, диалог так себе, конечно, средненький, – рассудил Годарис.

– Паршиво!

– Я бы не стал судить так строго. Несовершенство стиля можно легко объяснить…

– Всё паршиво, Годарис, и не надо ничего объяснять. О каком стиле речь? Мальчишка бессовестно врёт, насочинял небылиц и посмел это публиковать.

– Всё-таки фантазия автора позволяет иногда допускать некоторые отклонения от истины.

– Мне наплевать на то, что там допускает эта фантазия. Я хочу, чтобы ты знал, Годарис, никогда… никогда в жизни я не боялся приземления, никакие колени у меня не дрожали, и ничего не дёргалось. Как бы сильно я ни торопился, я никогда не бросал машину незапертой, не забывал включить сигнализацию. Мы с Имагиным разговаривали совсем по– другому. Этот Юлов всё переврал. Да и чёрт с ним, с Юловым! Ты лучше придумай, что мне докладывать Скайвэлу.

НИЧЕГО ГЕНИАЛЬНОГО

– Я вижу, ты меня не поняла, – главный режиссёр театра «Бульвар» Александр Фёдорович Лигерин поднялся на сцену и вплотную приблизился к молоденькой начинающей актрисе Леночке. – Ты пойми, деточка, вникни, осознай, что если будешь вот так смотреть, так стоять, цедить сквозь зубы свой монолог, зрители тебе не поверят. Это страшно! Ты представить себе не можешь, насколько это страшно, когда зрители тебе не верят.