Чтение онлайн

Я не без сожаления спросила у бармена счет.

Дорога домой не заняла много времени, окна моей квартиры выходили, аккурат, на теремок метро « Чистые пруды»

Лифт оказался занят, и, судя по весьма отдаленному металлическому лязгу, неизменно сопровождавшему черепаший ход старой, расшатанной кабинки, находился на одном из верхних этажей.

Долгое ожидание было сейчас выше моих сил: коньяк продолжал действовать и созидательная била во мне энергия ключом..

Понятно, что ждать лифта я не стала.

Не скажу, чтобы крутые

лестничные пролеты давались мне так уж легко, дом бы старый, и между каждым этажом их было целых два, причем ступенек в каждом было изрядное количество. Словом, уже на площадке третьего этажа взятый изначально спринтерский темп подъема был мною существенно снижен. Но отступать я не собиралась, тем более, что кабинка лифта, похоже застряла на верхнем этаже, либо ее сознательно удерживали, дожидаясь кого-то, завозившегося на выходе из квартиры.

Так бывает довольно часто. И всякий раз, поступая подобным образом, ты мысленно оправдываешься перед теми, кто возможно нетерпеливо поглядывает наверх в ожидании лифта: «Ничего страшного, каких-то пять секунд. Подождут».

Когда же в ситуации ожидающего оказываешься сам, реакция, понятное дело, бывает прямо противоположной: " Что за наглость, черт побери! " мысленно отчитываешь ты соседей — эгоистов.

Сейчас, однако, мне было не до соседской наглости.

До дверей квартиры оставалось миновать каких-то два лестничных пролета, но именно они, как водится, казались самыми крутыми и протяженными. Я карабкалась с трудом передвигая ноги и переводя дыхание: сказывалось сидение и лежание стуками, тело совсем отвыкло двигаться, и мне пришлось даже вцепиться в перила, чтобы облегчить себе муки подъема.

Однако, именно то обстоятельство, что передвигалась я теперь крайне медленно, давало и некоторые преимущества: я отчетливо слышала все звуки, которые раздавались в пустом подъезде.

И в ту минуту, когда свинцовые ноги мои, вступили на ступеньку последнего лестничного пролета, в гулкой тишине подъезда отчетливо раздался звук аккуратно открывающейся двери.

В самом этом факте не было бы ничего странного, если бы звук не раздался прямо над моей головой.

Это означало, что аккуратно открылась изнутри дверь именно моей квартиры.

Я замерла так, и не переступив ступень, и затаила дыхание, вернее, я вообще перестала дышать, потому что в гулкой тишине подъезда шумное, сбившееся дыхание должно было разноситься как минимум на несколько этажей.

Наверху, тем временем, тоже воцарилась тишина.

Однако в этой тишине отчетливо ощущала я чужое присутствие.

Кто-то, отворивший мою дверь изнутри, тоже замер, прислушиваясь. Я превратилась в каменное изваяние: дышать мне вовсе не хотелось, словно организм мой, так же осознав грозящую нам опасность, решил некоторое время продержаться на внутренних резервах.

Этот раунд я выиграла.

Тот, кто затаился наверху, оказался менее терпелив или осторожен. Я совершенно отчетливо услышала, чьи-то

шаги, смягченные моим резиновым ковриком с надписью по — английски "Добро пожаловать! ", потом звук столь же аккуратно закрываемой двери. Особенно отчетливым был щелчок захлопнувшегося замка.

А потом пришелец и вовсе утратил осторожность.

Шаги его зазвучали громко и отчетливо.

Однако, он спешил, он очень спешил, потому что над моей головой тяжело протопали чьи-то ноги, бегом поднимающиеся на верхний этаж. Потом, с оглушительным лязгом захлопнулась дверь лифта — теперь было ясно, для кого держали кабинку на верхнем этаже и в чьей квартире кто-то «завозился».

Лифт, между тем, медленно потащился вниз.

Я не раздумывая ни секунды, присела, упершись коленом в ступеньку лестницы, чтобы из окошка проезжающей мимо кабины, меня невозможно было увидеть.

Тем самым, я, правда, лишала и себя возможности разглядеть тех, кто спускался в лифте, но в ту минуту это занимало меня менее всего.

Кабинка, скрипя и раскачиваясь, проплыла мимо меня и долго еще ползла вниз, однако, пока не достигла первого этажа, не лязгнула открывающаяся дверь, не захлопнулась она тут же с потрясающим грохотом, в котором потонули шаги, вышедшего из лифта человека или людей, я оставалась неподвижна и, честное слово! — бездыханна.

В подъезде снова царила тишина, не нарушаемая теперь ничем: злополучная кабинка мирно застыла на первом этаже, не издавая никаких звуков.

Я глубоко воздохнула, впервые за все то время, что продолжалась эта фантасмагория, и оцепенение постепенно сползло с меня, как сползает густая пена с намыленного тела под упругими струями душа.

Для начала я поднялась во весь рост, но еще несколько секунд стояла прислушиваясь, прежде чем, начала — нет, еще не двигаться! — пока только размышлять.

Первой затрепетала в голове пугливая мысль немедленно мчаться вниз и бежать прочь от собственного дома, вдруг превратившегося в опасную ловушку.

Однако, с ней я совладала.

" В любом случае, кто бы он ни был, его уже там нет. Он ушел, вернее, убежал и вряд ли кого-то оставил в квартире. — Сказала я себе и мое второе я, то, которое запаниковало, со мной согласилось — В то же время, он вполне может ошиваться где-то поблизости и неизвестно, как поведет себя, увидев, как я опрометью вылетаю из подъезда. "

Трусливое "я" снова не стало возражать.

Выходило так, что намного безопаснее сейчас подняться в квартиру, запереться изнутри на задвижку, обследовать все углы и закоулки, понять, что произошло ( в то, что меня ограбили почему-то верилось не очень — кроме груды неумолимо выходящих из моды тряпок, брать в моем доме было нечего ) и уже потом начинать действовать.

Звонить в милицию, Мусе. Собственно, больше звонить было некуда. Разве что, в пожарную охрану, если неизвестный пришелец вдруг решил подпалить мою квартиру.