Чтение онлайн

В другой раз я и пара наших одним воскресным утром лазили там в поисках фашистов, и уже ни с чем собиралась идти домой… Как вдруг появился… кто бы вы думали? Ян Андерсон, лидер «National Front»! Правда, в то же время рядом ехал полицейский мини-автобус, так что мы перешепнулись и решили сразу ничего не предпринимать. Когда полицейская машина проехала, мы уже были так близко от Андерсона, что я не мог удержаться от того, чтобы не врезать ему с ноги. Я со всей силы влепил ему по яйцам, также мой товарищ начал его окучивать, и он быстро свалился. Мы побежали в соседние дворы, а полицейская машина в это же время пыталась развернуться.

В 1970-е годы, когда националистическая скинхед-сцена была развита, Восточный Лондон страдал от всех видов

расистских мерзостей, нападений и даже убийств (случай Альтаба Али). Фашистские наклейки и граффити были повсюду, включая лозунги, которыми было расписано полицейское отделение на Бентал Грин, и которые полицейские не стирали. По вопросу о расовом насилии была встреча между представителями местного общества и полицейским начальником John Wallis of the Met. Он сказал, что единственная возможность прекратить продажу газет «National Front» на Брик Лэйн, это «появляться там раньше «National Front»». Группа местной бенгальской и другой молодежи решила так и сделать и была арестована «за попытку организации беспорядков», см. книгу Кеннета Лича «Брик Лэйн 1978».

Забавно, но окончательно фашисты были выбиты с Брик Лэйн только, когда в местный муниципалитет был избран Дерек Бикон, кандидат от Британской Национальной Партии. Выборы были в четверг, а в воскресенье фашисты решили праздновать там свою победу, но вместо праздника они попали просто под нереальную раздачу. Меня там не было, но мой товарищ рассказывал, что антифа удалось очень близко подойти к врагу, не вызвав подозрений, так как они пели при этом «Правь, Британия!»… А потом полиция, как всегда, решила не мелочиться и потратила немало денег налогоплательщиков, отслеживая передвижения некоторых антифашистов с вертолетов. Мы подходили потом туда несколько раз, ожидая мести со стороны фашни, но противник уже опасался там появляться.

Большую часть 1980-х группа, выступавшая против режима апартеида, проводила круглосуточный ежедневный пикет рядом с посольством Южно-Африканской Республики на Трафальгарской площади. Поводом к тому было заключение Нельсона Манделы, но, по сути, это был протест против всех аспектов расистской политики южно-африканского правительства. Следовательно, фашистские банды любили атаковать беззащитные группы протестующих, особенно после маршей. Потому и активисты AFA часто появлялись на Трафальгарской площади в поисках врага.

Отдельной темой был ноябрь месяц, ибо в это время Национальный Фронт каждый год организовывал там же на Воскресенье Воспоминаний марш к Cenotaph. Я не знаю, как они объясняли этот марш к Британскому Военному Мемориалу в Whitehall, ведь фашисты поддерживали Германию во Второй мировой войне. Естественно, мы высмеивали их такими не самыми политкорректными песнями, как «Две мировых войны и один чемпионат мира» и «Армия отцов». Этот день всегда начинался или заканчивался стычками на Трафальгарской площади или в её окрестностях. Однажды мы собрали 60 человек и заняли место их сбора на площади Бресседен. Около 40 членов «National Front» сначала вышли из-за угла, но потом передумали иметь с нами дело и свалили. В тот день мы одержали победу, пусть моральную, а не физическую.

В другой раз один мой знакомый из DAM потерял основную группу наших и в результате оказался посреди 200 беснующихся фашистов. Пара их начали на него косо поглядывать, так что ему пришлось смущенно скандировать: «Убей ублюдка-коммуниста!», «Права — белым!» и т. п., чтобы шифрануться до того, как он смог бы присоединиться к нам снова. А в другой раз один несчастный фашист был окружен рядом со станцией Виктории, немного побит, потом прижат к стене. Маркером ему разрисовали лицо и одежду — свастиками, надписями «наци», «фашист» и т. п. После чего отпустили. В другой год на Трафальгарской площади комрад из DAM побил члена «Red Action», потому как не узнал его, за что потом извинялся. Думаю, американцы называют подобные ситуации «дружественным огнем».

А

в другой год мы засекли пару фашистов, когда те проходили через главную часть площади. Я и несколько наших пошли за ними. Я хотел дождаться, когда они выйдут с площади и отфигачить их на какой-нибудь тихой улице вдали от видеокамер и полиции. Но мои разгоряченные друзья прыгнули на них прямо напротив Дома Канады, ну и я к ним присоединился. После хорошей взбучки мы оставили наци-скинов лежать и решили свалить. Мы сделали круг и присоединились к основной группе антифашистов, стоявшей на ступенях церкви святого Мартина-в-полях. Это было ошибкой — я должен был идти домой, так как полицейский, который видел, как я бью нациста, узнал меня и использовал этот факт против меня. Моё затруднительное положение стало ещё хуже, когда в моей куртке полицейский нашел железную палку, хоть использовать её я и не успел.

В своей машине он изображал, что симпатизирует мне: сказал, что думает, что Нельсона Манделу надо освободить, а Национальный Фронт — это сборище придурков и т. п. Наивный, я поддакивал ему, вместо того, чтобы молчать, так как потом он использовал все мои реплики в суде, чтобы доказать, какой я опасный левак!

Я получил 6 месяцев общественных работ, что, честно говоря, было совсем не здорово. Через несколько месяцев после начала моего наказания в нашу бригаду направили… Мартина Кросса, известного нациста, вокалиста «Screwdriver» и человека, избившего меня на Брик Лэйн за несколько лет до этого (сейчас он отбывает пожизненное заключение за то, что зарезал своего товарища-фашиста во время одной из их, хе-хе, «внутренних дискуссий»). Я сказал своему надсмотрщику, чтобы Мартина Кросса направили куда-нибудь ещё (так как я работал на этом месте ранее), а то у нас будут стычки. В следующее воскресенье его перевели куда-то, что хорошо — такое соседство могло закончиться новым уголовным наказанием.

Из историй об общественных работах (которые в Англии дают за разное хулиганство) мне больше всего нравится одна: человек из «Red Action» рассказывал мне, что в первый день таких работ парень из его бригады взял и… сжег ящик со всеми инструментами. Несколько недель бригада приятно отдыхала.

Один фашист открыл здесь маленький магазин на Ридинг Хаус стрит, где продавались неонацистские значки, одежда, журналы и т. п. Как-то воскресным утром, во время антифашистской демонстрации рядом с этим магазином, парень из Шотландии и я увидели одного из «клиентов» магазина. Мы дали ему пройти ярдов 100 по Бервик стрит, там и привалили. Этот случай интересен техникой боя, которую применил мой товарищ — это был прыжок, в котором все тело нападающего приземляется на плечи и голову фашиста, что сопровождается серией ударов руками и ногами и приводит противника в «состояние нестояния».

В 1989 году «Blood and Honour» готовила большой неонацистский музыкальный фестиваль в Лондоне. Они не публиковали настоящее место концерта, чтобы избежать атак антифашистов и проблем с хозяевами зала (их обычной тактикой было снимать залы под чужими именами). Так что они обнародовали только место сбора для своих сторонников, с которого уже все и должны были бы поехать на концерт. На этот раз это была станция метро «Марбл Арч».

День фестиваля совпадал с 3-м днем конференции DAM в Вилтшире, но всё равно мини-автобус с нашими людьми выехал оттуда в Лондон. Это был один из тех случаев, когда большинство наших были уверены, что едут на верную смерть. «Blood and Honour» могли выставить несколько сотен рыл, а то и всю тысячу. Была бы моя воля, я бы лучше пошел домой попить чаю в тепле и уюте. Но, что хорошо, в AFA рулят более дерзкие люди, чем я! Мы встретились с «Red Action» и некоторыми другими антифашистами и двинулись толпой в 100 человек (уже несколько более уверенные в себе) к «Марбл Арч». И нам дико повезло!