Чтение онлайн

Аннабель вернулась в гостиную в откровенном серебристо-сером неглиже. Прекрасная, манящая, страстная, она ждала его.

Хантер грустно посмотрел на нее:

– Аннабель, боюсь, я обошелся с вами ужасно несправедливо.

Доусон лежал на спине, заложив руки за голову. Он устал, день выдался напряженный. Красивая девушка, которая теперь спала в комнате напротив, просидела с ним на веранде допоздна. Вопросов она задавала мало, зато о своей жизни рассказала

даже больше, чем ему хотелось знать.

Когда они сидели на веранде, Доусон спросил:

– Твоя мать не будет волноваться, что ты не пришла ночевать? Может, надо сообщить ей, где ты?

– Она и не подумает волноваться, я много раз не приходила домой ночевать.

– Не продолжай, я понял. Отныне все будет по-другому, я не хочу, чтобы ты возвращалась в таверну, и я…

– О, я поняла! Вы хотите оставить меня для себя?

– Нет.

– Тогда я ничего не понимаю. Зачем вы меня сюда привезли?

– Дорогая моя, я взял тебя с собой потому, что хочу дать тебе возможность изменить жизнь к лучшему.

– Но вы купили мне красивые платья, даже духи… Наверняка вы рассчитываете получить что-то взамен.

– Да, я намереваюсь научить тебя кое-чему.

– О, я уже все знаю о…

– Нет! – рявкнул Доусон. – Ты меня не поняла! Я собираюсь обучить тебя хорошим манерам, музыке, искусству, литературе. Словом, если ты мне позволишь, я сделаю из тебя леди.

Мария молча выслушала его, а потом спросила:

– Почему вы так добры ко мне?

– Знаешь, Мария, я родился примерно в таких же условиях, что и ты, но мужчине легче пробиться наверх. Моя мать была хорошим человеком, но умерла в нищете, потому что некому было ей помочь.

– А как же ваш отец?

– Мой отец умер, когда ей было восемнадцать лет, и она осталась одна с ребенком на руках. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое.

– Но как вы хотите этого добиться? Вы что, женитесь на мне?

– Нет, моя дорогая. – Доусон рассмеялся. – А теперь тебе пора в постель. Как ты думаешь, ты сможешь раздеться самостоятельно?

На этот раз рассмеялась Мария:

– Я с трехлетнего возраста одеваюсь и раздеваюсь сама.

Доусон не спал, думая о Марии и о том, как нелегко ей жилось. Его размышления прервал негромкий стук в дверь.

– Войдите!

Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Мария. Она была в новой белой ночной рубашке, отделанной кружевами по вороту и манжетам. Черные волосы свободно рассыпались по плечам и спине.

– В чем дело? – спросил Доусон.

– Мне так одиноко, можно я посплю здесь? Я никогда в жизни не спала одна в кровати и уж тем более в комнате.

Доусон взял ее за руку.

– Дорогая моя, молодой девушке полагается спать одной. Я думал, тебе понравится иметь в своем распоряжении целую комнату.

– Мне понравилось, но я боюсь. Можно, я лягу с вами?

– Нет! Запомни: отныне ты не спишь с мужчинами!

Мария загрустила.

– Значит,

я вам не нравлюсь, иначе вы занялись бы со мной любовью.

Доусон заставил ее посмотреть ему в глаза.

– Ты мне нравишься, даже очень, но я тебя не люблю. А теперь возвращайся в свою комнату и больше не приходи. Договорились?

Мария кивнула и вдруг, наклонившись к Доусону, поцеловала его в щеку.

– Если передумаете…

– Марш отсюда! – скомандовал он.

Следующие два месяца были для Доусона приятными: он с удовольствием наблюдал, как маленькая грязная девчонка, которую он подобрал в таверне, превращается в благовоспитанную молодую леди. Доусон перестал быть мрачным, меньше пил, чаще смеялся. Каждый вечер он переодевался к обеду и настаивал, чтобы Мария делала то же самое. После обеда они шли в библиотеку выпить кофе и пропустить по рюмочке бренди. Доусон рассказывал Марии о живописи, музыке, иногда задавал ей вопросы. Постепенно обстановка менялась с официальной на более непринужденную.

– Я больше не могу ходить в этом ужасном корсете! – заявляла Мария. – В нем невозможно дышать! А эти кринолины и обручи – до чего же в них неудобно сидеть!

Доусон расхохотался:

– Дорогая моя, на сегодня мучений достаточно. Пойди переоденься в ночную рубашку, и мы еще немного почитаем.

Марии не требовалось повторять дважды. Пробормотав: «Спасибо, Доусон», – она спешила в свою комнату.

В особенно теплые вечера они выходили на берег – Мария босая, в белой ночной рубашке, Доусон – по пояс обнаженный. Он показывал своей любознательной ученице звезды или рассказывал ей об Америке и других странах, совмещая рассказ с уроком географии.

Доусон купил Марии покладистую лошадку, которую она окрестила Золотым Блеском, и красивую амазонку. Черная шерстяная юбка, короткий жакетик-болеро, белая блузка с рюшами очень шли ей, ветер развевал красный шелковый шейный платок, черная фетровая шляпка, щегольски сдвинутая набок, была завязана под подбородком красной лентой. Доусон подсадил Марию в седло, сел на своего черного жеребца, и они вместе поскакали вдоль берега. В считанные недели Мария научилась отлично ездить верхом. Порой она бросала Доусону вызов, и они скакали наперегонки. Нередко он давал ей возможность победить только ради того, чтобы лишний раз услышать ее звонкий счастливый смех.

Как-то раз Доусон спросил Марию, о чем она мечтает.

– Я хочу выйти замуж за красивого матадора! Но это запасной вариант.

– А какой же главный? – с улыбкой поинтересовался он.

– Ты. Мне бы хотелось стать твоей женой. Разве я не превратилась в настоящую леди, как ты и хотел? Разве я не красива? Разве у меня не хорошие манеры – благодаря тебе?

– Все верно, малышка, но я не могу на тебе жениться. Я люблю другую женщину.

– Тогда почему ты на ней не женился?

– Она уже замужем.