Чтение онлайн

Огненная Орхидея протянула ему ладонь.

— Важно, чтобы вся армия увидела, что к жене вашего главного помощника относятся с глубочай­шим уважением. Вы должны поцеловать тыльную сторону моей ладони, вежливо и изысканно. Иначе у моего не в меру вспыльчивого братишки случит­ся припадок, и он разорвет вас на куски.

Злобный Отморозок покраснел и смущенно за­ерзал в седле. Однако Даргер с подобающей серь­езностью сделал, как было сказано.

— Огненная Орхидея, — молвил он, — таких, как ты, одна на миллион.

— По-вашему, это комплимент, и я прощаю вам эти слова, — высокомерно

отозвалась Огнен­ная Орхидея. — Но знайте, я единственная в своем роде.

— Постараюсь не забывать.

На этой ноте началось путешествие, обернувшееся для Даргера многонедельным отдыхом от вой­ны. Продуваемые всеми ветрами дороги вели отряд Белой Бури обратно через Благодатное Царство, по пустынным областям дальше на юг, а затем в горы. Солдаты травили байки, развлекались словесными играми, горланили песни и понемногу спускали деньги в спонтанных состязаниях по стрельбе. Од­на Белая Буря держалась особняком. Чтобы не при­влекать ненужного внимания, они переоделись в штатское и сборщикам пошлин представлялись торговым посольством из Парчи, а хозяевам посто­ялых дворов — актерской труппой, направляющей­ся в Благоухающее Дерево. Когда их просили про­демонстрировать драматические таланты, они на­пивались в стельку, крушили мебель и уезжали не заплатив. Подозрений ни у кого не возникало.

Даргер пил в меру и открывал рот по большей части для того, чтобы похвалить кого-то из товари­щей. Порой он рассказывал анекдот, но никогда непристойный, никогда более остроумный, чем прозвучавшие до этого. С женщинами он флирто­вал так обстоятельно, что никто не принимал его всерьез, а каждому мужчине негласно давал понять, что относится к нему — и только к нему, — как к родному сыну.

К тому времени, как они добрались до цели, Даргер ходил в закадычных друзьях у всех, кроме Белой Бури.

Благоухающее Дерево широко раскинулся по берегам реки. Его невысокую застройку то тут, то там нарушали крутые, поросшие деревьями кар­стовые горы. С незапамятных времен эти горы счи­тались одним из природных чудес Китая. Их бес­численные изображения разлетелись так широко, что люди во всех уголках мира сомневались, суще­ствует ли подобная красота на самом деле. Но горы стояли себе, и когда утренний туман окутывал их подножия, казалось, что это райские кущи парят в небесах. С наступлением сумерек внимание пере­тягивал город. По местному обычаю, все балки и карнизы покрывались биолюминесцентной кра­ской. Когда горные склоны растворялись в темноте, дома обретали неземную красоту, светясь сотней пастельных оттенков.

— Плана у нас нет, — напомнил Даргер, когда они нашли где остановиться в городе.

— А он и не нужен, — отмахнулась Белая Бу­ря. — Моим людям такие дела не впервой. Все пой­дет по накатанной.

— Тогда зачем я здесь?

— Увидишь.

На следующее утро они проложили путь к цен­тру города сквозь запруженные повозками и пеше­ходами улицы и остановились перед трущобами у подножия заросшей османтусом горы. Вблизи обо­значились многочисленные тропинки и лесенки, вырубленные в склоне и ведущие наверх, к карсто­вым пещерам; некоторые пещеры создала природа, другие были делом рук человеческих. Трущобы представляли собой обычную

мешанину из перена­селенных домишек и сомнительных лавок. В назна­чении и товарах последних разобраться было не­легко, но зачастую они оказывались питейными заведениями без разрешения на торговлю.

— Горы в Благоухающем Дереве полые, — ска­зала Белая Буря. — Их используют во всех мысли­мых целях. Это и места отправления обрядов, и укромные уголки для любовных утех, и туннели контрабандистов, и пивоварни, и даже бордели. Но сегодня нас интересует только одно их назначе­ние — хранилища оружия.

— На месте ответственного правительства я бы спрятал смертельное оружие где угодно, только не здесь, — засомневался Даргер.

— Вот именно, — согласилась Белая Буря. — В этом и заключается хитрость.

Их путешествие завершилось у ничем не при­мечательного домика, крайне нуждающегося в по­краске. Окон не было, а вывеска над дверью гласи­ла: «Значительные успехи импорта-экспорта».

— Этот дом, — указала один из археологов.

— Уверена? — спросила Белая Буря.

— Так точно.

Белая Буря спешилась и направилась к двери. Даргер не отставал ни на шаг.

— Терпеть не могу эту часть, — поморщилась она — Придется торговаться за привилегию по­пасть внутрь. Начну с двух золотых монет, — для живущих в таком гадючнике это целое состоя­ние, — но пройдет добрый час, пока они набьют цену до шести.

Даргер вскинул руку.

— Позвольте мне. Я умею управляться со скря­гами.

Два карликовых мамонта, перегородивших уз­кую улицу, сами по себе привлекли всеобщее вни­мание, не говоря уж о маленькой армии незнаком­цев. На них собралась поглазеть вся округа. Когда Даргер постучал в дверь, недостатка в свидетелях не было.

Дверь распахнулась, на пороге показалась коре­настая, неприглядная баба с челюстью, как у чере­пахи.

— Чего надо? Неинтересно! Проваливай!

— У меня водятся деньжата, — вставил Даргер. Хозяйка, собравшаяся было захлопнуть дверь у не­го перед носом, замерла. — Для тебя. — Эти слова заставили ее выйти на улицу.

— Что за расклад?

— Мы приехали забрать кое-что оставленное для нас некоторое время назад. Твой дом, как тебе известно, примыкает к горе. Вернее, к металличе­ской двери, такой крепкой, что за все века, прошед­шие с тех пор, как ее в последний раз заперли, никто так и не смог сквозь нее пробиться. Мы при­ехали открыть эту дверь и заявить права на нашу собственность. Мы заплатим за причиненные неу­добства. — Один из саперов Белой Бури подал де­нежный сундучок, и Даргер вытащил на свет восемь золотых монет. Поблескивающей кучкой они легли в его открытую ладонь. — Щедрость моя не знает границ.

Хозяйка прищурилась так лукаво, что впору бы­ло рассмеяться.

— Маловато, голубчик! Предложи-ка что по­лучше.

— Хорошо. — Даргер бросил четыре монеты обратно в сундучок. Дзинь, дзинь, дзинь! Пауза. Дзинь! — Предлагаю половину того, что было вна­чале. Тоже очень щедрая плата.

— Что?! — завопила женщина. — И чем же это лучше? Надуть меня вздумал! Я сейчас полицию вызову!

— Дорогая моя, никто не пытается тебя на­дуть — ты сама себя дурачишь. Соглашаешься или еще разок урежем мою щедрость?