Чтение онлайн

Остановившись возле большой морозильной камеры, Джокер обернулся и посмотрел на Гризза. Прежде чем Гризз успел что-либо спросить или сказать, Джокер торопливо заговорил, понизив голос:

— Чувак, я знаю, из-за чего ты здесь, и могу все объяснить.

— Говори, — только и процедил Гризз.

— Они пришли ко мне, потому что я им кое-чем обязан. Я говорил этим придуркам не делать этого. Я не знаю тебя, но о тебе наслышан. И понимал, что связываясь с Милашкой… то есть Биллом, они просто напрашивались на неприятности.

— Так

ты приготовил крысу и положил ее ему в гамбургер или нет? — Гризз прищурился.

— Они хотели, чтобы я это сделал, но я не стал. Я соображаю, что к чему, и могу доказать.

Гризз приподнял бровь.

Джокер повернулся и открыл большую дверь морозильника. Гризз смотрел, как он подошел к полке и взял коричневый бумажный пакет. Выйдя из морозильника, Джокер открыл и показал Гриззу герметичный пакет, а в нем — то, что осталось от Бадди. Без головы. Без конечностей. Только туловище крысы.

— Это все, что они мне принесли, чувак. Я не дурак. Я просидел здесь достаточно долго, чтобы понимать, ты все равно докопаешься и придешь взглянуть. Это питомец парня. Я не складывал его в тот бургер. Психо и Бендер этого не знают; они думают, что я это сделал, но это не так.

И все же Джокер мог лгать. В тюрьме полно грызунов, и парень мог поймать одного из них специально для этого. Гриззу нужны были доказательства. Он велел Джокеру подождать на кухне, а сам отправился спросить кое-что у Билла.

Гризз вернулся через несколько минут.

— Если у этого туловища не будет лысины от ожога с левой стороны, значит я пойму, что ты солгал.

Дрожащими руками Джокер перевернул прозрачный полиэтиленовый пакет с тельцем Бадди. Как раз там, где Билл и сказал, у Бадди не хватало шерсти. Вздох облегчения Джокера получился довольно громким.

— Упакуй его обратно, — велел ему Гризз.

Джокер засунул останки Бадди обратно в коричневый пакет и передал Гриззу.

Гризз кивнул, и, не говоря больше ни слова, вышел из кухни.

Меньше чем через неделю начальник тюрьмы сидел за своим столом и просматривал отчет тюремного коронера по двум заключенным, известным как Психо и Бендер. Положив отчет на стол, начальник потянулся вниз и выдвинул нижний левый ящик. Не слишком ли рано для виски?

Сделав глоток, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, когда обжигающая жидкость заскользила вниз по горлу. Напиток успокоил его живот, который почти упирался в стол. Может, еще глоток.

После второго шота он задумался об этих двух последних случаях смерти в тюрьме. Он покачал головой, осознавая, что больше не командует этой тюрьмой. Он подумал, что это произошло после того, как Джейсона Гризза Тэлбота приговорили к смертной казни и отправили сюда в камеру смертников. За те почти два года, что Тэлбот прожил в тюрьме, ему удалось сделать нечто совершенно неслыханное. В этой тюрьме существовало несколько банд,

у каждой был свой главарь. Тэлбот не только отобрал проституцию и контрабандный бизнес у стоящих за ними зэков, но ему так же удалось установить над всеми ними власть.

Фактически он стал боссом боссов.

Тот факт, что Тэлбот похитил пятнадцатилетнюю и женился на ней, должен был означать изоляцию и плохое обращение от других преступников. Вместо этого мужик властно командовал и требовал уважения — и получал его. Тюремный начальник покачал головой.

И не было никакого секрета в том, кто стоит за программой реабилитации заключенных и собак. Начальник был уверен, что Тэлбот собирался использовать собак для переправки небольших партий сильнодействующих веществ. Умный сукин сын. И что хуже всего, если начальник закроет программу служебного собаководства, то в глазах всех правозащитников он будет выглядеть плохим парнем. Они обвинят его в том, что он лишил возможности заключенных реабилитироваться.

Но он был глубоко убежден в том, что никто в этой тюрьме не заслуживал шанса на реабилитацию. Черт, да больше половины его охранников ежедневно подкупали.

«Восемнадцать месяцев до пенсии, — успокоил себя начальник. — Меньше двух лет этого ада, и я удалюсь на пенсию, которая обеспечит мне комфорт до конца моих дней. Надеюсь, этого ублюдка скоро поджарят на электрическом стуле».

Его размышления прервал офицер Хедли, вошедший без стука в кабинет.

— Сэр, вы подписали отчет? — спросил Хедли у начальника тюрьмы.

Тот потянулся к стопке бумаг, лежащих на правой стороне стола, вздохнул и протянул их Хедли.

Не сказав ни слова, Хедли направился к выходу из кабинета. Он уже практически вышел за дверь, но обернулся, чтобы взглянуть на начальника.

— Простите, сэр, мне кажется вы дали мне не тот отчет.

— Нет, Хедли, все верно. Это то, что ты сдашь.

— Сэр, здесь говорится, что было убийство-самоубийство. Это не…

— Я знаю, что написано в этом гребаном отчете, Хедли. Я подписал эту чёртову бумажку, и ты вложишь ее в досье. Ты понял меня? Психо схватил заточку и пырнул своего бойфренда, Бендера, в душевой. Затем вернулся на свое рабочее место в прачечной и повесился на простыне в подсобке. Убийство-самоубийство. Усёк?

— Но, сэр, семьи захотят и имеют право взглянуть на отчет судебно-медицинского эксперта.

— И они его увидят, Хедли. Они увидят тот, что у тебя в руках. Они просто не увидят вот этот, — ответил тюремный начальник, взяв со стола другую стопку бумаг и развернув свое кресло спиной к Хедли. Пронзительный визг измельчителя бумаг раздался в маленьком кабинете, пока начальник тюрьмы размышлял над жестокостью Тэлбота. Он не знал, что именно произошло, но это было чересчур. Если кто-то в тюрьме когда-либо соберётся перейти дорогу заключенному из камеры смертников, это, безусловно, заставит их дважды подумать.