Дар Прозерпины
Шрифт:
Во время разговора с Фрумкиным и обсуждения казни никто из окружения Владычицы не заметил, как в здание стадиона пробрался человек. До поры он скрывался за рядами сидений, но, когда увидел, что свита окончательно потеряла бдительность, занятая демонстрацией своих восторгов по поводу мудрого решения Черной принцессы, выскочил из своего убежища и помчался к центру арены, на ходу выкрикивая стандартную для задержания фразу:
– Вы все арестованы! Руки за голову, всем лечь на пол!
– А это еще кто такой? – спросила Черная принцесса, удивленная внезапным появлением человека.
Пока
– Понимаете, госпожа…
– Нет, не понимаю. Кто он? Почему он не со всеми? Как проник сюда? Отвечай кратко, по сути!
– О Великая Владычица! Этот недостойный представитель рода человеческого… Он нам не подчиняется… Он… Гм…
– Короче, Пифон!
– Госпожа, на этом человеке лежит печать… Ну, вы понимаете… Ему, конечно, можно кое-что инкриминировать… Например, он оказался в ситуации, когда, независимо от поведения, все равно имел прекрасный шанс очутиться со всеми.
– Так почему же ты им не воспользовался?
– Видите ли… Дело было так. Он милиционер, и ему начальник, который, к слову сказать, зарекомендовал себя большим нашим поклонником как большой любитель и знаток презренного металла, поручил расследовать дело о пропаже сограждан. Ну, вы понимаете… Полковник Полетаев строго-настрого запретил этому недостойному ваших очей отщепенцу выходить из здания управления, а он вышел, тем самым нарушив приказ, свое слово, грубо попрал субординацию и установленные в этой структуре правила. Однако если бы он их не нарушил, то также имел шансы оказаться среди прочих, поскольку пошел бы против долга, который толкал его продолжать расследование и спасать своих товарищей…
– Спасибо, не продолжай, я все давно прекрасно поняла. В этой истории неясно только одно, почему в таком случае он не со всеми? И что он все-таки делает здесь?
Иванов наклонился к темной Принцессе и что-то зашептал ей на ухо. Фрумкин, стоявший не так далеко и к тому же с детства обладавший превосходным слухом, расслышал обрывки фраз: «…не все так просто… светлые… вступились… не разрешают… он один на весь город такой».
Принцесса понимающе кивнула.
Андрей Макаров ровным счетом ничего в происходящем не понимал, но продолжал демонстрировать всем свое удостоверение в открытом виде, другой рукой переводил ствол пистолета с одного подозреваемого на другого. Стоит ли говорить, что его требование заложить руки за голову было грубо проигнорировано.
– Ну, что же ты не стреляешь? Или струсил? – спросила Прозерпина, грозно поведя головой.
Макаров, будто не слыша ее, повторял, как заклинание: «Всем руки за голову, лечь на пол». Прозерпина подала сигнал своим людям, и вот уже первый двинулся к Макарову. Андрей перевел свой пистолет на него, но смельчак оказался настолько странным, что стрелять было как-то неудобно. Карлик без головы с длинными тонкими ручонками.
– Гражданин начальник, а мне куда руки складывать? У меня нет головы. Что делать будем?
– Чем же ты говоришь?
– Боюсь, мой ответ сильно разочарует тебя, а тебя огорчать не велено. Так что уж извини. – И забавно засеменил в сторону.
Следующим к Андрею подошел изящно, строго одетый, степенного вида джентльмен с тростью.
– Молодой
Макаров не знал, как ответить на эту наглость. Нет, конечно, он не боялся угроз, напротив. Но было что-то странное в ситуации, когда безоружный человек старшего поколения угрожает расправой вооруженному представителю закона. Андрей набрал в грудь воздух, чтобы ответить на пылкую речь в защиту костюма, но не успел.
К следователю подошел, а точнее подлетел еще один представитель свиты принцессы, ангел с головой льва. Гладкая, шелковистая, кое-где заплетенная в косичку грива волнами спадала на плечи и явно являлась предметом гордости своего обладателя. Ангел, не касаясь земли, замер возле Макарова и, глядя ему прямо в глаза, мягко взял Андрея за руку, направил пистолет на себя, в то место, где у людей, по законам анатомии, находится сердце, и спустил курок. Выстрел эхом раскатился по стадиону и замер где-то вверху, у свода, где запертая в помещении глупая птаха не переставая молотилась в стеклянный купол. Ангел отпустил руку следователя и отлетел в полнейшем здравии в сторону, не проронив ни звука. Следователь проводил его изумленным взглядом.
Следующим к Андрею приблизился громадных размеров монстр с тремя головами, каждая из которых венчалась короной. Одна голова была подобна бычьей, вторая – человечьей, но с острыми волосатыми ушами и тонкой седой бородой, а третья – бараньей. Из глаз вырывался огонь, сзади кольцами расходился в разные стороны хвост.
– За какую из голов мне следует сложить руки? Первую, вторую или третью? – поинтересовался монстр, полыхнув глазами и выставив вперед когтистые лапы с шестью пальцами на каждой и огромными черными когтями.
– Не слышу ответа?
Пока Макаров думал, разглядывая монстра, к следователю подошел рыцарь, метра на полтора выше него, облаченный в черные доспехи. Грохот лат заставил Андрея перевести взгляд с трехглавого монстра на него. Рыцарь без особого труда снял с плеч голову и передал ее остолбеневшему следователю.
– Вручаю вам, милорд, самое ценное, что у меня есть, – мою голову. Храните ее бережно. Не бросать. Не кантовать.
Макаров принял голову, автоматически опустив пистолет. Голова была тяжелая, приходилось держать обеими руками.
– Подведите этого смельчака поближе, хочу на него посмотреть, – скомандовала Прозерпина, и Макарова тут же подхватили под мышки с одной стороны – трехглавый монстр, а с другой – рыцарь, чью голову Андрей сейчас сжимал в руках, не в силах освободиться от ноши, и доставили к трону Владычицы. Ноги следователя оторвались от земли и мотались в воздухе, ища опору.
– Ты чего здесь делаешь? Мы тебя не вызывали.
– Я пришел сюда сам.
– Ты хоть знаешь, куда попал?
– Начинаю догадываться, но многое мне продолжает оставаться неясным… – честно признался Андрей.