Чтение онлайн

Следователь Макаров, удивленный поведением людей, подошел к одному из них и спросил, идет ли на улице дождь. Тот сначала долго молчал в изумлении, потом ответил вопросом на вопрос:

– А что, сами не видите?

Следователь начал понимать, что он остался в подавляющем меньшинстве. Более того, в одиночестве. Масштабы чудовищной мистификации только сейчас начали во всем своем объеме вырисовываться перед ним. Впрочем, как знать, может, это он сошел с ума, а все остальные – в порядке. Не могут же все жители города чувствовать жару, потом укрываться от проливного дождя,

а он – не замечать ни того ни другого. Белая ворона. Андрей впервые за все время изрядно приуныл. Конечно, он не единожды испытывал чувство огорчения, обиды, досады, а также и того, и другого, и третьего вместе. Но чтобы вот так… Оказаться отторгнутым от всех остальных. Чувствовать себя Робинзоном рядом с миллионом ничего не понимающих Пятниц…

Они уселись за столик. Конечно, к ним никто и не думал подходить, чтобы принять заказ, все были слишком заняты собой. Да и вообще, похоже, в кафе не было обслуживающего персонала, ни уборщиц, ни продавцов, ни официанток. Никого, даже сторожа, или директора, или, на худой конец, бухгалтера, стерегущего стулья, вилки и ложки, как свою собственность. Кафе было покинуто, не считая нескольких горемык, укрывшихся здесь.

Андрей посмотрел на Фрумкина – тщедушный маленький почтальон дрожал крупной дрожью, ежился и растирался.

– Вам надо сменить одежду.

– У меня нет ничего сухого.

– Раздевайтесь и выжмите рубашку и штаны, раз уж ваша взяла и ненормальным оказался я, а не вы.

– Но… но…

– Никаких «но», делайте, что я вам говорю. – Тон Андрея не допускал возражений, и Фрумкин покорно начать стягивать с себя мокрую, прилипающую к телу рубашку. Андрей тем временем взобрался на подоконник и принялся отстегивать казенные, плотного сукна занавески, державшиеся на натянутой проволоке при помощи замочков-«крокодилов». Его поведение никого из присутствующих не смутило, и препятствий ему, конечно, никто чинить не стал. И из-за угла не выскочил злобный персонал в стремлении пресечь вопиющий акт вандализма.

Сняв занавеску, Андрей накинул ее на плечи дрожащего Фрумкина, который тут же завернулся в нее, точно римский патриций в тогу.

– Теперь другое дело! Осталось только принять 50 грамм чего-нибудь горячительного. – Макаров зашел за буфет, налил из бутылки в рюмку прозрачной жидкости, глянул на ценник и положил на мисочку для денег полагающуюся сумму. Потом отнес рюмку Фрумкину, который ее тут же с благодарностью оприходовал. Когда почтальон перестал выстукивать зубами дробь, Андрей, поняв, что тот готов к разговору, спросил: – Лев Фрумкин, мне кажется, ваш рассказ может пролить свет на происходящее.

Лев смущенно пожал плечами, будто хотел сказать: «Ну, уж не знаю».

Следователь встречал множество людей, чаще всего либо свидетелей, либо преступников. Преступники зачастую в итоге оказывались свидетелями, а свидетели, по результатам следствия, отправлялись на скамью подсудимых. Макаров все варианты повидал на своем веку предостаточно. Кроме того, сказывался опыт общения с разными категориями населения. Андрей знал: в этом деле главное – ухватить ниточку.

– Расскажите мне по порядку, с чего все началось?

Фрумкин

почесал в затылке, поежился в своей «тоге», не зная, что сказать.

– Давайте я вам помогу. Итак, каким образом вы познакомились с Иваном Ивановичем?

Запинаясь через каждое слово, морщась от неприятных воспоминаний, почтальон подробно рассказал обо всем, что произошло с ним за последние дни. Не утаил он и того, что сам мало что понимает в происходящем. Андрей только удивлялся рассказу Фрумкина и задавал уточняющие вопросы.

– То есть, правильно ли я понял, вы вскрыли письмо по собственной воле, из любопытства, но потом прибежали на почтамт, повинуясь какому-то чужому велению или, точнее, влиянию?

– Именно, – подтвердил Фрумкин.

Теперь настала очередь Андрея крепко задуматься. Он впервые сталкивался с таким делом. Налицо было массовое помешательство. Более того, совершенно очевидно, ему не справиться с этим делом в одиночку. Андрей пробежался глазами по помещению. Рядом с кассой стоял повидавший виды в досуговом секторе экономики телефон, изначально изготовленный из пластмассы грязно-белого цвета. С некоторой брезгливостью следователь снял трубку и набрал федеральный номер.

– Да, – раздался в трубке усталый голос.

– Это министерство? С кем я говорю? – поинтересовался Макаров.

– А что случилось?

– У нас в городе творятся такие дела… ситуация выходит из-под контроля… – Следователь не успел закончить фразу, поскольку на другом конце, не дожидаясь окончания доклада, даже не спросив, кто это, заговорили:

– Слушай, Макаров, как ты мне надоел! Здесь все под контролем, не звони мне больше, у меня и без тебя куча хлопот.

Вон оркестр совсем от рук отбился, жалуется теперь, что инструменты водой заливает. То им, видите ли, жарко, то, видите ли, заливает… Ладно, свободен. – И бесцеремонно повесили трубку.

Макаров уже стал привыкать к выходкам Иванова и не удивился очередному эксцессу. Жалко, конечно, рухнула еще одна надежда. Расчет был на то, что скелет-Иванов занимается какими-то своими делами и не контролирует все телефоны в городе. Но, похоже, Макаров ошибался и недооценил Иванова, у него действительно все под контролем. Все и вся в этом городе. От ощущения беспомощности Андрей чуть не завыл…

Когда Макаров вернулся за столик, за которым, то ли в полной растерянности, то ли в задумчивости, пребывал Фрумкин, в зале началось оживление. Народ, ранее толпившийся у окна, теперь бегал туда-сюда, кто-то скомандовал закрыть двери, и несколько мужчин, почему-то не без труда на них налегая, сомкнули створки.

– В чем дело? – спросил у Фрумкина Андрей.

Тот, очнувшись, поводил воспаленными глазами туда-сюда и сказал:

– Не видите, что ли, вода пребывает… Ах да, все забываю, вы же особенный, ничего не видите и не чувствуете… Так вот, сюда полилась вода с улицы.

– Не может быть! Разве что сточные канавы и канализация залиты, но все равно, на улице довольно большой уклон, потоки воды должны впадать в реку…

Почтальон пожал плечами и вдруг услышал, как вдалеке заиграла призывная музыка.