Чтение онлайн

— Первый ярл…

— Следи за языком, юнец.

Невзирая на флоты, рвущие друг друга за горящими стенами, невзирая на то, что наш корабль непрерывно содрогался от ведущегося по нему огня, несколько Волков рассмеялись, услышав, как ярла назвали юнцом.

— Все кончено. Гримнар, ты действовал с честью, но время обнажить наши глотки пришло. Гордость и праведность сведет нас в могилы. Я знаю это лучше всех вас. Отмени атаку. Прекрати вой войны.

Дредноут повернулся ко мне, зажужжав поясными осями.

— Кто говорит за вас?

—

Я… не уверен, лорд.

— Я говорю, — Анника Ярлсдоттир в повлажневшей от крови одежде встала рядом со мной. — Я говорю за Священную Инквизицию.

— Тогда запомни следующие слова, маленькая дева. Убедись, что каждая душа, обладающая печатью вашего ордена, услышит их. Если еще хоть раз корабль Инквизиции затмит небо Фенриса, мы сорвем его оттуда и будем пировать на его железных костях. Ты слышишь меня?

Она склонила голову.

— Я слышу. Как услышат и другие.

Древний дредноут отвернулся от нас, от его громогласной поступи палуба задрожала не меньше, чем от выстрелов.

— За все прошедшие годы я ни разу не ступал в телепорт. Неудивительно, почему Русс так его ненавидел. Будь у меня кожа, по ней бы мурашки побежали.

Он снова обернулся, его когти и штурмовая пушка нацелились на меня.

— И последнее. Ты. Гиперион.

Я сглотнул при упоминании своего имени, присев, чтобы помочь Малхадиилу. После всего, что случилось, — после долгих месяцев надежды на то, что кровопролитие закончится, — мне стоило невероятных усилий не броситься снова на Гримнара.

То же самое я видел и в его лице. Эту ярость сдерживающегося зверя в его глазах. Мы оба знали, что он мог убить меня в мгновение ока. И когда здравомыслие руководило действиями, порожденными злостью и яростью?

Неохотно я первым отвел взгляд и посмотрел на дредноут.

— Сир? — произнес я.

— Прежде чем тебе позволят вернуться в свою обитель, я хочу, чтобы ты навестил залы Клыка и поведал о своем ордене. У Волков никогда не отберут их память. Больше никаких секретов, Серый Рыцарь. Теперь мы знаем о вас. Начиная с этого дня Волки всегда будут знать о вас.

Чтобы закончить войну, обоим орденам придется нарушить свои законы. Но оставался ли у нас выбор?

Я преклонил колено.

— Да, ярл. Пусть будет так.

— И вы оба говорите за Инквизицию? У вас есть такие полномочия?

Анника пересеклась со мной взглядом. В нем больше не осталось теплоты.

— Мы можем быть убедительными, — ответила она.

Я закончу это сказание правдивой историей, которую нечасто вспоминают. Вообще-то даже двумя.

Первая случилась через шесть часов после того, как смолкли орудия. Вторая произошла тремя неделями спустя, когда лишь «Карабела» осталась на орбите, вдали от дрейфующего кладбища военных кораблей.

Мы стояли перед выжившими

инквизиторами, которые высадились на обездвиженной «Надежде Корела», чтобы услышать слова, сказанные в конце сражения.

Я молча ждал, пока Анника ходила перед собравшимися, передавая им слова воина, который когда-то сражался рядом с Императором. Командный пункт на борту разрушенного линкора озарялся редкими вспышками вышедших из строя гололитических проекторов, белое око Фенриса мелькало в иллюминаторе всякий раз, стоило раненому, почти обесточенному дрейфующему кораблю сделать очередной оборот.

Анника замолчала, ее последние слова повисли в воздухе над агентами, вельможами и офицерами, которые не спешили ей отвечать. Я окинул взглядом толпу — бывшие арбитры, некогда поддерживавшие имперский закон, а теперь вознесенные в тайные ордосы, вельможи шпилей, облаченные в инквизиторские одеяния, ухоженные лорды, укутанные скорее в собственную важность, нежели в праведность, и простые, много чего повидавшие воины, которые предпочитали пафосным операциям более тихую и едва заметную работу.

Все они инквизиторы. Ни у одной души не было ничего общего с собратьями, за исключением символов, перед которыми все они давали клятву.

— Нет, — наконец произнес один из них.

— Битва окончена, — при моих словах они попятились. Я покачал головой, сделав шаг вперед. — Битва закончилась, прежде чем она успела перерасти в войну.

Но инквизиторы обменялись взглядами, и я понял, что вскоре они станут обмениваться секретами.

— Мы ищем альтернативные пути против этого ордена, — покрытый шрамами мужчина с всклокоченными волосами произнес это через встроенный в гортань аугментический вокалайзер, заменявший ему половину шеи.

Некоторые кивнули.

— Возможно, когда Фенрис в следующий раз окажется в осаде Врага, линейный флот Солар среагирует с опозданием. Какая неприятность.

Эти слова вызвали согласное бормотание и даже смешок.

— А что нам известно, — спросил закутанный в мантию адепт-биологис, — о генетическом семени Космических Волков?

Есть некоторые моменты в жизни, о существовании которых вы всегда будете сожалеть. Безыскусные махинации Инквизиции после сражения были одним из них. Горечь Волков — еще одним. Обе стороны имели полное право гневаться, и даже перемирие не сумело стереть разногласия.

Мы скрывались на орбите, орудия «Карабелы» на пару с Клыком уничтожали обломки, которые больше не могли послужить даже источником железа. Мертвые корабли отправлялись на поверхность Фенриса астероидами горящего металла. Мы стояли на мостике, капитан Кастор и я, наблюдая за тем, как они падают в черные моря.

Когда Анника ушла, а Малхадиила на «Правителе Черных Небес» отправили на Титан, Тальвин и я остались почти в одиночестве. Конечно, нам запретили спускаться на Фенрис. Я подчинился букве этого приказа, но нарушил его дух.