Данте
Шрифт:
«Грозовой ворон» поднялся, и город накрыло ураганом огня. Отблески играли на лике Сангвиния, пока десантная рампа не закрылась и «Грозовой ворон» не развернулся.
Глава 3: Пустыни Ваала Секундус
456. М40
Великая солончаковая пустошь
Ваал Секундус
Система
С ночи, когда умерла мать Луиса, его отец перестал улыбаться. Когда покойную и ее мертворожденного сына закопали в соль, душа Аррея не выдержала. Луис чувствовал — что-то происходит, хотя признаки были едва заметны. Аррей оставался столь же мудрым и добрым к сыну, как и прежде, но словно окаменел. Он больше не говорил об ангелах и не показывал сыну чудес — лишь учил выживать и добывать соль.
Годы шли один за другим, солнце катилось по небу негостеприимной Ваалфоры, Луис взрослел. Случались великие затмения, бури и набеги других кланов. Необходимые для выживания труды занимали все время, но теперь Аррей работал без надежды и радости. Он жил, чтобы хранить жизнь сына, но не собственную. Он больше не видел ничего прекрасного в мире и выглядел раздраженным, а Луис научится терпеть это и игнорировать.
Трудно сказать, повлияла ли скорбь Аррея на решение Луиса попытаться пройти испытание. Возможно, он бы ушел и при живой матери, а может, и нет. Отец часто предупреждал, что такая попытка равносильна смерти. Аррей, который боялся потерять остатки семьи, хотел напугать Луиса, но лишь усилил решимость мальчика. Когда ему исполнилось одиннадцать, распространился слух, что вестники ангелов уже на пороге. Испытание казалось неизбежным. Луис, уверившись в своем решении, рассказал все отцу. Ответная реакция оказалась в точности, как он ожидал, хотя это его не обескуражило. Честность и чистота Луиса толкали его на такой поступок — он не хотел обманывать отца.
Некоторое время он мучился, подбирая слова, но в конце концов выложил все, когда отец готовил в их тесном «скитальце» ужин.
— Замечены небесные колесницы. Вестники ангелов говорят с толпами в Кемрендере и Селлтауне. Пришло Время Испытания. В разгар лета ангелы будут судить достойных.
Луис смутился от собственных напыщенных фраз, произнесенных звонким юношеским голосом. Получилось смешно.
— Ты не можешь этого сделать, — затаив дыхание, сказал отец и продолжал нарезать вяленое мясо скорпиона. — Я не позволю. Ты единственный оставшийся у меня родич. Кому я оставлю «скиталец»? Кто продолжит наш род?
Отец оглянулся, светлые глаза излучали страдание. Именно такой реакции ожидал Луис, но он был к ней готов.
— Возьми другую жену, — сказал он. — Заведи больше детей. Папа, я должен это сделать.
— Ты слишком молод. Что ты знаешь о женах? — продолжил Аррей и вытер пот со лба тонкой рукой.
В «скитальце» всегда было жарко, и он устал. Язвы на его щеке стали раковыми образованиями, смертоносным плодом, крапчатым, краснофиолетовым.
— Я слишком стар. Мне недолго осталось. Если говорить о женах, лучше поговорить о твоих. Что насчет этого? — спросил он с напускной беззаботностью. — Эта Малина милая. Она твоего возраста. Я видел, как она смотрит на тебя. Ей нужен кто-нибудь, с кем можно жить, — в ее семье уже четверо детей. Она могла бы жить здесь, с тобой. Такая договоренность пойдет всем на пользу.
— Со мною это не пройдет. Я не возьму
— Тогда ты ведешь себя эгоистично. Каждый мальчик, который отбрасывает свою жизнь ради мечты об ангелах, ослабляет клан. Здесь ты живешь, там умрешь.
— Глупо даже не попытаться, — возразил Луис.
Его нрав вынуждал спорить с отцом. Превращение мальчика в мужчину началось. Он становился все более упрямым и вспыльчивым. Двадцать тысяч лет на Ваале Секундус не способны изменить природу и процессы взросления. Его голос окреп. Лицо покраснело от солнца.
— Если я останусь, то смогу жить ради Малины. Если стану ангелом, то смогу помогать всем.
Аррей опустил нож и склонил голову.
— «Если», «если», «если»!.. На самом деле ты умрешь. С чего тебе быть особенным? Почему ты вообразил, что пройдешь отбор?
— А почему ты не веришь в меня?! — закричал Луис.
Аррей поморщился. Их голоса разносились по окрестностям. Скандалили они часто. Остальные члены клана подшучивали над этим.
— Луис, ты мал, слаб и молод. Но хуже того — слишком добр. Быть ангелом, сражаться в войнах… Как думаешь, что делает мужчин воинами? У тебя сердце матери, ты жертвуешь собой ради других. Твое милосердие убьет тебя.
— Доброта не порок.
Отец лишь пожал плечами:
— Я не о мужьях, а о воинах.
— Тогда я буду суровым, но милосердным.
Аррей вздохнул и снова взялся за нож.
— Может, когда еще подрастешь, попробуешь себя на следующем испытании. Тогда ты станешь сильнее.
— Будет слишком поздно. — Луис заставил себя успокоиться, словно был старше своих лет. — Испытание происходит раз в поколение. Тогда я уже буду мужчиной. Нужно сделать это сейчас, папа.
На мгновение Луису показалось, что отец готов уступить. Жесткая складка у рта сделалась мягче, Аррей с нежностью посмотрел на сына.
— Нет, — все же твердо сказал отец и снова нахмурился. — Я не могу тебя потерять, — тихо добавил он. — А теперь готовься, скоро начнем работу.
Он собрал обед в узелок и вышел в опасное утро, хлопнув дверью.
Лучшая соль залегает в глубине Великой солончаковой пустоши, более доступные месторождения исчерпали тысячи лет назад. Именно поэтому караван «скитальцев» двигался от края пустоши в самое ее сердце, туда, где солнце в бессильном гневе пепелит землю. Люди погрузились в длительную рутину и наполняли грунтовозы драгоценными нитратами калия и солями лития. Потом они отправились в долгое путешествие к Кемрендеру, чтобы продать груз переработчикам из ветхого форта и вернуться назад. Это приносило выгоду, но путь пролегал слишком далеко от Падения Ангела и Места Избрания.
Каждый вечер Луис с тревогой наблюдал за небом. Ваал и его луны стали чуть ближе к Дуплус Лунарис, что знаменовало начало Великого Лета. Пришло время, когда Ваалфора и Ваалинда отделились от брата, чтобы противостоять друг другу. Полная видимость обеих лун означала начало испытаний.
Дни складывались в недели. Ваалинда ползла по небу. Луис обдумывал слова отца. Он был маленьким — это правда, и к тому же слабым, но его тело быстро менялось. Если ждать еще, он станет слишком взрослым, ибо ангелы крови берут на небо мальчиков, а не мужчин. Луис мучился, приняв решение, но больше не заговаривал об этом с отцом. Мальчик и мужчина беседовали редко, их отношения сделались напряженными, но таковы последствия взросления. Аррей решил, что сын уступил его желанию, и успокоился.